Я жив еще? Зачем, когда моеЛикующее тело, андалузка,Что саваном, укрыла ты мантильей?Я не стыжусь! – пускай найдут и видят,Что в сердце мне впилась твоя заколка!Уходишь! За тобой незримой свитойНа свежих подымаются стебляхМои жасмины и мои гвоздики;Уходишь! Все уходят! И глядишьТы на меня – и, чудится, роняешьСо звоном драгоценный камень в кубок.К твоим рукам простертым я тянусь,Как жаждущий – к животворящим гроздьям…И дух мой над землею ты подъемлешь,Как будто птица нежная – птенца.<p>«Как вырастают пальмы на песках…»</p>Как вырастают пальмы на песках,И розы на прибрежье вод соленых,Так и стихи возносятся из боли —Смятенны, огнецветны, благовонны.Так по морю, среди зеленой хляби,С поникшей мачтой, порванным ветрилом,Разверстый борт волнам подставив алчным,Когда сраженья умолкают громы,Гоним ветрами, движется корабль…О ужас, ужас! На земле и в мореТрещало, бушевало и рыдало;Поверженные горы по равнинамКатились; и, как мутные моря,Равнины, где внезапно вздулись реки,В моря впадали; в каждой котловине,Казалось, морем был затоплен город;На небосводе почерневшем звездыПогасли; и лохмотьями ветрaВо мраке бились, мчались, разрывались,И сталкивались, и летели вниз,По склонам гор воздушных громыхая;Катились и крутились – а меж тучБезумные светила полыхали.Но вышло солнце; на земле и в мореСветло и тихо, как в чертоге брачном:Плодотворит и очищает буря!Уже в просторе висли голубом,Подобно занавескам исполинским,Плащи ветров свирепых, горним громомРастерзанные в клочья. НеизменноИ долго, долго после исцеленьяКрая зажившей раны розовеют!А судно меж волнами, как дитя,Играло, танцевало и резвилось.<p>Пиршество тиранов</p>
