– «Чувствовать скрытые намерения короля» – означает сообщать ордену королевские секреты, как, например, то, что он одержим желанием овладеть магией и вступил в сговор с Орией. Даже если предположить, что такое возможно, Рун при поддержке ордена нарушит подобные планы.
Я с удивлением взглянула на Йотуна.
Он спокойно встретил мой взгляд и атаковал мою башню. Это было ошибкой. Он уводил фигуры, открывая мне возможность через три хода напасть на его короля.
Я вздохнула, опасаясь выдать свою радость, и подвинула мага.
– Ты неплохо играешь, Мальта, – сказал он с легким оттенком уважения, двигая свою фигуру на доске, захватывая башню.
– Ты, кажется, не стараешься, – ответила я, почти не поднимая взгляд от своей стороны поля. Мне было интересно, как он будет реагировать. – Вот так! Первая угроза!
Моя победа была очевидна. Он не успеет стянуть войска для защиты. Я посмотрела на него и счастливо рассмеялась.
– Выигрыш за тобой, – сказал он, не скрывая легкой улыбки.
– Ты же не поддавался? – обеспокоенно спросила я.
– Иногда поражение – необходимая часть игры, – изрек он с самым серьезным видом. И тут же покачал головой. – Чушь. Поражение – это поражение.
– Это значит, «да»?
– Нет. Ты хорошо вела партию и выиграла, потому что умна. Ты не нуждаешься в поблажках.
Его похвала была мне приятна.
– Мальта, ты понимаешь, что ни одному человеку я бы не стал рассказывать то, что рассказал тебе? Кстати, и тролльчанке не стал бы, – его голос был тихим, а тон задумчивым, даже чуть удивленным.
Он явно не ожидал от себя подобной откровенности.
– Понимаю, – тихо сказала я, прикусывая губу.
Йотун взглянул на меня долгим оценивающим взглядом, откидываясь на спинку кровати:
– Так, что… ты будешь управлять моим домом?
Я хотела сказать, что и так этим занимаюсь, но потом поняла, что он говорит о будущем, о Миравингии. О том, что будет, когда он ее завоюет.
– Моими землями, м? Людьми? Троллями? – продолжил он.
Я молчала, обдумывая ответ. Йотун не забыл наш разговор, более того, он вновь повторял свое предложение.
– Я не прошу тебя принять сторону троллей. Лишь мою.
Он протянул руку и как бы невзначай коснулся кольца, подаренного им же.
– Пожалуйста, Мальта, – его глаза нетерпеливо блеснули.
– У меня есть условие, – сказала я.
– Условие? – недоверчиво переспросил он. – Когда я предлагаю тебе положение, власть и богатство, у тебя есть условие? Но я слушаю.
Кажется, мой ответ произвел на него впечатление.
Я сплела пальцы, не зная, как начать.
Он смотрел на меня чуть насмешливо, должно быть, гадая, что же я могу попросить.
– Я хочу, чтобы ты поклялся, – медленно начала я, и губы разом пересохли, – что пока я с тобой, ты не возьмешь другую женщину.
Тролли постоянно шутили между собой о наложницах и женах-человечках, об их количестве, похваляясь своими аппетитами. Эти легкомысленные разговоры мучили меня все сильнее, разжигая ревность и возбуждая ослепляющую ярость.
Я ждала ответа Йотуна с замиранием сердца. Он мог расценить мою просьбу как покушение на его власть. Но если так посмотреть, он просил меня о верности, и я просила его о том же.
– Я люблю тебя, Мальта, а ты любишь меня.
– Именно поэтому я не соглашусь на меньшее.
Он смотрел на меня – спокойно и пристально. Но я знала, что под этой маской ледяной уверенности, за которой Йотун мог весьма умело скрываться, бушевали чувства.
– Клянешься? – мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но твердо.
Я не просила. Я требовала.
Он не отвел взгляда.
– Клянусь. Только ты, – четко произнес он.
Мое сердце сжалось. Я не была готова к тому, как сильно могут подействовать простые слова. Из-за краткости в них не было места для уловок или кривотолков.
Нет, я не забыла боль, причиненную им, но поверх нее появилась странная, почти хрупкая нежность. Сейчас он не пытался подчинить меня. Он просил быть рядом и обещал то же в ответ.
Я потянулась к нему и поцеловала первая.
Это был не жест страсти. Это был выбор. Мой выбор.
Йотун замер – на миг, а потом ответил. Его поцелуй получился глубоким и горячим.
Фигурки Битвы королей были сметены с поля рукавом моего платья и с громким стуком покатились по полу.
Он обнял меня, прижал к себе, совершенно забыв о раненой руке, и тут же болезненно зашипел. Тогда я мягко отстранилась и опустилась перед ним на колени.
Не по принуждению. Я склонилась не перед его властью. Перед его чувствами.
Неторопливо я помогла освободить твердую мужскую плоть. Затем медленно подняла руки к своей шее и расстегнула ожерелье.
Драгоценная нить скользила между моими пальцами. Жемчужины были нежными и прохладными, и от соприкосновения с кожей рождали волнующее ощущение неги.
Йотун следил за каждым моим движением, не шелохнувшись. Он не знал, что я сделаю дальше, но не протестовал.
Он с шумом выдохнул, когда я набросила жемчуг, точно аркан, и медленно перекатила вверх и вниз.
Его дыхание стало глубже, тяжелее, и я заметила, как его пальцы медленно сжались – будто в попытке удержаться на краю.
