– Ладно, я могу понять… крестьяне и даже дворяне, но наши братья и сестры маги?
Лука явно желал поговорить. За ним не было замечено бережное отношение к чужим жизням. Еще недавно он собирался убить родного отца.
– Просто признай, – тихим голосом говорил Лука, – оно не готово. Ты не можешь его применить.
– Могу. И сделаю это, когда наступит время.
Мужчина усмехнулся и недоверчиво поцокал языком.
– Надеешься, что отец договорится и не придется демонстрировать свой провал. Это же чушь, что наши заклинатели туманов недостаточно искусны. Просто отговорка.
Кьяра нахмурилась.
– Тогда почему бы тебе не надеть одно из моих платьев и не обратиться к солдатам от лица королевы и убедить всех разойтись по домам? Не ты ли так заботился о сохранении жизней? А?
– Мне не нужно платье, чтобы притвориться кем-то другим, – он скрипнул зубами от злости. – Есть некоторые ограничения…
– Ах, вот как? Вот и у меня есть некоторые ограничения.
Лука отсалютовал ей кружкой.
– Мы почти в равном положении, Кьяра. То, что мы желаем, прямо перед самым носом, но только достать не получится. Твой дорогой верховный маг повесил перед нашими носами морковку, и мы, как ослы, бредем в надежде ее заполучить.
Трудно было понять истинные мотивы Кьяры. Я надеялась, что ею движет проснувшееся милосердие и человеколюбие, поэтому она не решается применить свое смертоносное творение. Но и невозможность завершить магические заклинания тоже хорошая причина, даже более надежная, чем благие намерения любовницы Бальтазара Тоссы.
Я восприняла это видение как добрую новость и, не в силах усидеть на месте, поднялась и прошлась по комнате, прислушиваясь к звукам дома.
Слуги затаились в недрах кухни и не подавали признаков жизни, тишина, окружавшая меня, была чуткая и полная шорохов, скрипов деревянных полов и потрескивания дров в камине.
До свидания с Йотуном оставалось еще много времени, и меня вдруг охватило чувство свободы, от которого даже закружилась голова.
Если подумать, я никогда не была предоставлена самой себе так, как сейчас…
Было бы ошибкой не воспользоваться ситуацией.
Я села за стол.
Благодаря своему дару я никогда не была полностью отрезана от мира. Я могла наблюдать не только ужасные и страшные события, но также проблески благородства, дружбы и даже любви.
Что самое ужасное в заточении? Помимо очевидных проявлений жестокости тюремщика. Одиночество и осознание, что никому нет до тебя дела.
Я взяла листок бумаги и после нескольких минут весьма мучительных размышлений начала составлять послание. Мне приходилось сверяться с книгами, чтобы найти слова на тролльем и составить их в нужном порядке. Я вооружилась примерами, чтобы победить запутанную грамматику.
Получилось следующее:
Я не сомневалась, что мое послание, если и будет доставлено по назначению, то сначала будет прочитано не тем, кому оно предназначено. Возможно, это будет слуга, который должен сторожить пленницу, или даже сам Маг решит ознакомиться с нежданным письмом.
На первый взгляд и даже на второй содержание было совершенно невинным.
Я надеялась, что Тиссе достанет проницательности читать между строк.
Слово «участие» я выбрала не случайно, мне хотелось сказать, что я не безразлична к ее судьбе.
А также «своевластие» являлась намеком, на то, что, несмотря на обстоятельства, можно поступить по-своему.
Опасалась я, что Маг разгадает мой шифр? Нет.
Как может благородный тролль заподозрить угрозу в послании человечки. И потом, я всегда могу сослаться на незнание обычаев.
Еще раз перечитав написанное, я добавила после имени «из людей». Ровно так, как меня записали в книге с яло эманта.
Сложив листок, я отправилась наводить ужас на Аян очередным поручением, которое не уложится в ее голове.
В полночь я зажгла свечу в своей комнате и скользнула в видение. Увы, Йотун был не один. Он находился с Люком и королем и еще несколькими незнакомыми мне магами. Лицо короля искажала ярость, маска благостности и терпеливой мудрости была сброшена. Не сдерживаясь, он кричал:
– Мне нужны их головы! И быстро! Я не допущу открытого мятежа. Пусть их судьба станет примером и охладит пыл! Разве я не проявил милосердие?
Люк и Йотун молчали, а вот незнакомый мне тролль проявил подобострастие:
– Проявили, ваше величество, но ваш кузен использовал время, чтобы собрать армию.
– «Нельзя лить королевскую кровь, у нас же общая бабка по матери», – король осклабился.
