– Да. – подтвердила королева.
– По дворцу ползут слухи… служанки видели карлика, подозрительно похожего на покойника. Одна уверяет, что он ее укусил, пока она спала.
– Откуда же она знает, что он ее укусил, раз она спала? – живо откликнулась Марианна.
– Девица утверждает, что проснулась, когда… Сырок… простите ваше величество, по ее собственным словам, «тискал ее за грудь», а потом укусил, но она не могла пошевелиться.
– Какой вздор! Лентяйке стоит отведать розог, да отправить ее чистить нужники слуг, чтобы не болтала.
– Я тоже решил, что это вздор, но потом увидел укусы…
Марианна резко остановилась.
– И что? Поверили ей? Мало того, что девица лгунья, так еще и распутница! Какая удивительная доверчивость, мэтр.
Захария нахмурился.
– Оставим пока служанок и их мелкие лукавства, – он замолчал, точно собираясь с силами, чтобы начать сложный разговор.
– Я слушаю, – подбодрила его королева.
– Ваша фрейлина, ее давно не видно, – задумчиво сказал маг.
– Которая?
– Молчаливая дама в темном. Горбунья.
– Семейные обстоятельства вынудили леди Ассу ненадолго оставить дворец, – сказала Марианна.
– Но она не из Даригона?
– Отчего же… она владеет землями и поместьями.
– Как я понял, это вы ей их даровали, ваше величество. Недавно.
– Точно так же, как я даровала земли и вам, мэтр, – парировала королева.
Захария поклонился, принимая справедливость аргумента.
– И все же, ваше величество, я упомянул леди Ассу в связи с событиями на вашей коронации. У нас не было случая их обсудить, и вот все же момент настал.
Они пришли в приемные покои королевы и расположились в креслах друг напротив друга. Несколько придворных дам окружили королеву, рассевшись на низеньких скамеечках.
Мирную картину несколько портил вид из окна. На крепостной стене были установлены три пики, на центральную была насажена мертвая голова, а рядом отрубленные руки.
– Надо бы убрать… – сказала королева, бросив взгляд в окно.
Захария чинно кивнул:
– Демонстрация была весьма доходчивой.
Какое-то время маг и королева созерцали, как вороны пируют, закрывая черными крыльями останки и временами разражаясь обиженным карканьем из-за более удачливого соседа, которому удалось урвать кусок получше.
– Почему вы спросили про мою фрейлину?
Захария как будто сделал над собой усилие, чтобы отвернуться от мрачного пейзажа.
– У меня есть основания полагать, что она забрала из замка один предмет… – сказал он.
– Предмет? Признаться, мэтр, сегодня вы говорите загадками. Я не улавливаю сути.
– Мой медальон.
– Ваш медальон? – Марианна весьма натурально удивилась. – Но какое отношение он может иметь к леди Ассе?
Захария молчал и очень внимательно смотрел на королеву, та, нисколько не смутившись, продолжила:
– Вы говорите о похищении вороной вашего медальона? Я должна была раньше пожертвовать вам пару камней. Обратитесь к придворному ювелиру, и он восполнит пустоту, которая образовалась у вас на груди.
Марианна улыбнулась, довольная шуткой.
– О, вряд ли такую пустоту можно заполнить, – тихо сказал Захария, и глаза его блеснули. – Просто подумал, что вам будет интересно узнать, что медальона нет в замке. А теперь позвольте откланяться, ваше величество.
Вынырнув из этого видения, я намеревалась немедленно отправиться в Белый замок, так как считала, что именно там могла оказаться ведьма-ворона с медальоном, но меня отвлекло неожиданное событие – появление Гитте. А позже, когда я все же наведалась в обиталище королевы ведьм, то обнаружила, что Асса уже покинула его стены и изо всех сил своих легких крыльев направлялась обратно в Даригон.
Если она и передала медальон с элстином Ории, то теперь он был надежно спрятан. Во всяком случае, королева ведьм не стала носить его на груди, как это делал предыдущий владелец.
Гитте возникла на пороге дома Йотуна с небольшим узелком вещей, в котором лежала пара рубашек, несколько пар белья и корсажей, украшенных искусной вышивкой.
Тролльчанка больше не носила платок, и ее яркие волосы были перехвачены под ушами широкими медными кольцами, а дальше этот буйный поток разделялся на две косы с каждой стороны. Итого четыре толстые косы, две лежали на груди, две на спине.
Эти косы вызывали зависть у многих женщин. Уже будучи моей помощницей, тролльчанка получала весьма щедрые предложения от наложниц: они хотели купить ее волосы, чтобы нарастить свои. Но Гитте всегда решительно отказывалась.
Косы – это пожалуй, единственное, что сохранила она из своей прошлой жизни, о которой никогда не рассказывала. По невысказанной договоренности я не задавала вопросов. Гитте не объяснила, почему больше не носит платок, который, как я понимала, означал замужество. Но и вдовьего наряда она не признавала, одеваясь достаточно ярко, как будто хотела подчеркнуть свою свободу.
Так вот, когда Аян увидала на пороге «своего» дома Гитте, то, оценив ее «деревенский» вид, хотела захлопнуть дверь, но тролльчанка ловко просунула ногу в грубом деревянном башмаке и потребовала позвать «хозяйку».
Когда я спустилась, мы долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Аян следила за нами с недоумением на злом лице.
