Я как будто услышала два голоса. Один утверждал, что надежда – это лучше, чем ее отсутствие. Она может быть той самой соломинкой, что не даст утонуть в море отчаяния, в котором сейчас барахталась Тисса. А другой не менее громкий и настойчивый голос, напоминавший тоном наставницу Атали, говорил о том, что если надежды нет, то она не рухнет и не погребет под обломками.
Я накинула на плечи халат и написала Тиссе такой ответ, к которому склонялось мое сердце. Благо на помощь мне пришли лучше мастера слова:
Опутав стихи несколькими фразами для отвода посторонних глаз, я запечатала конверт и отдала его Гитте с несколькими мелкими монетками.
– Сможешь передать это послание завтра утром? – и, чуть помедлив, добавила: – Если получится поговорить с Тиссой, скажи, что я очень жду ее ответ. Можешь даже задержаться…
Так началась наша переписка, полная недомолвок и пропущенных строк, которые каждая из нас старалась расшифровать. Почерк у Тиссы был твердым, но при этом очень элегантным и красивым, мои же буквы выглядели пьяными.
Маг не препятствовал нашему общению, но каждый раз сначала тщательно прочитывал мое письмо, а затем ответ, написанный Тиссой.
Возможно из-за того, что я была человеком, Тиссе было проще делиться со мной. Она называла меня «маленьким светлячком», который очень ярко светит в ночи и одним своим существованием украшает этот мир.
Светлячок… что ж… он не может ни согреть, ни рассеять тьму.
Казалось, что Маг смягчил свое отношение к Тиссе. Он перестал ее мучить. Между ними установилось некоторое подобие хрупкого равновесия.
Но это было очень обманчивое впечатление.
Тисса по своему обыкновению вошла в кабинет Мага и протянула ему написанное письмо для обязательной проверки.
Маг почти вырвал его из ее рук и нахмурился.
– Ты советуешь какие-то унылые строки, – сказал он и, скомкав бумагу, бросил себе под ноги.
Он был явно не в духе, так и искал повод, чтобы дать выход своему раздражению.
– Я исправлю, – тихо сказала Тисса и развернулась, собираясь уходить.
– Куда? – рявкнул он. – Подбери.
Когда девушка наклонилась, маг ударил ее в ухо. Да так, что она отлетела на несколько шагов и упала на пол. Оглушенная тролльчанка на несколько мгновений потеряла сознание.
Он равнодушно смотрел, как она приходит в себя, встает на четвереньки и мотает головой. Из уха тонкой струйкой сочилась кровь, пачкая шею и ворот ее платья.
– Впредь будешь думать.
Но основная ярость все же выплеснулась на слугу, которого за мелкую провинность приказали пороть до беспамятства.
Я думала, что в этот день не получу письма, но Тисса предприняла еще одну попытку, которая была встречена неожиданно благосклонно.
Строки сообщали о счастливой встрече. Она рекомендовала мне их прочесть, когда вернется мой покровитель.
Пока я раздумывала, на какую встречу она намекает, или же из-за вспышки ярости мага решила написать мне послание без всякого тайного смысла, в комнату вошла Гитте.
– Ай, тайрис, – сказала она. – Опять занята буквами и книгами.
«Тайрис». Гитте не называла меня хозяйкой, вместо этого обращалась тролльим словечком, которое означало что-то хорошее, милое, то, что жалеют, но точного совпадения в человеческом не было.
– Да, а что еще остается.
Гитте устроилась в кресле напротив.
– Зачем ты пишешь этой девушке? Она поступила дурно.
– Ничего она не сделала, – резко ответила я.
Тролльчанка довольно усмехнулась, ее глаза озорно блеснули. Мой ответ ей понравился.
– Так можно решить, что любовь – не преступление, – сказала она. – И собственность может делать все, что вздумается.
Я невесело усмехнулась. А Гитте спросила с напускной серьезностью:
– Так зачем?
– Она не заслуживает такого. Никто не заслуживает. К чему эти вопросы, Гитте?
– Благородная дама вроде тебя могла бы найти себе занятие получше, чем переписываться с отверженной тролльчанкой. Ты единственная, кто ей пишет. – Тролльчанка постучала себе по виску собранными в горсть пальцами. – Кажется, тебе нет дела до ее поступка. И как будто ты желаешь ей добра.
Я пропустила мимо ушей ее «благородная дама».
– Так и есть. Что здесь удивительного.
Гитте коснулась бумаги и провела рукой по строчкам, благо чернила успели высохнуть.
– Они опасны, эти закорючки. Пробуждают мысли, чувства… желания. Тисса может начать мечтать. Например, о свободе.
– И что с того?
– Очень сильные желания обретают плоть, – ответила ведьма. – Становятся действиями.
Я вздрогнула, как будто получила пощечину.
Карлинг Исмар, что привел своих собратьев, а также людей и троллей в Гнездо. Если бы Тисса могла туда добраться, она могла бы затеряться, освободиться от Мага.
Гитте внимательно наблюдала за переменами в моем лице.
– Что ты увидела, тайрис?
– Кажется, я знаю место, где никто не будет задаваться вопросами о чести Тиссы. Не будет судить.
