– Боль, Йотун. Сейчас мне больно от того, что ты отправишься убивать людей. Возможно, среди них будут те, кого я знаю…
Сказав это, я ощутила смертельную усталость. Разговор вымотал меня, отнимая последние силы.
Я не воспротивилась, когда Йотун заключил меня в объятия и начал шептать что-то успокаивающее.
– Мальта, – сказал он. – Нельзя нести абсолютное добро, как бы ни хотелось. Вот с абсолютным злом проще. Его очень даже легко продемонстрировать. Я постараюсь обойтись без злоупотреблений и ненужной жестокости.
– Как вообще можно понять, какая жестокость нужна? – сказала я.
Он тихо рассмеялся.
Мне стало ясно, что Йотун будет поступать по собственному разумению, в соответствии с тролльими представлениями о добре и зле.
– Мальта, – тихо сказал он. – Правда в том, что я хочу захватить королевство. Меня влекут туда не только богатство и земли, но также магия, о которой ты мне рассказала. А еще я не хочу оставлять тебя здесь, но я дам тебе выбор.
– Какой?
Сердце тревожно сжалось.
– Я позволю тебе самой решить, в каком качестве ты отправишься со мной в Миравингию.
Мне показалось, что я ослышалась. О чем он говорит?
Йотун молчал. Губы сжались в упрямую жесткую линию.
Несколько свечей слишком сильно оплавились, и фитили утонули в лужицах воска, пламя сжалось, словно в испуге, превращаясь в светящиеся точки.
– Йотун, я, конечно, очевидица, но не умею читать мысли. Просто скажи, чего ты от меня ждешь?
Про себя же я добавила: «Тем более у тебя уже есть ответ. Стоит ли тратить время на уловки».
– Хорошо, – легко согласился он. – Скажу предельно ясно. Я бы предпочел, чтобы в предстоящем походе ты стала моей союзницей, заняла достойное положение и обладала влиянием. Я хочу знать, что смогу положиться на тебя: вверить земли и заботу о людях и троллях, там проживающих.
Дыхание перехватило. Перед глазами все поплыло.
Он подкупал меня, обещая поделиться властью.
– У тебя бы появились независимые доходы, которыми ты могла распоряжаться по своему усмотрению.
Я поняла, что он ждет ответа.
– Хватит, Йотун. Если это шутка… Нет. Такое слишком даже для тебя! Бесчеловечно.
– О, я знаю, что такое бесчеловечность. И, поверь, это не она, – сказал он.
В носу предательски защипало, но слезы сейчас лишь ухудшили бы ситуацию. Должно быть, по его задумке, я должна была чувствовать себя польщенной.
– А если я откажусь?
– Разумеется.
Я подозрительно взглянула на него, пораженная неожиданной покладистостью. Йотун склонил голову набок, и его губы изогнулись в ядовитой улыбке.
– Разумеется, откажешься, Мальта. Ты всегда так поступаешь. Сначала говоришь: «нет», но потом… И, признаться, это даже забавно.
Его упрек был недобрым, но это не уменьшало справедливости сказанного.
– Сейчас все по-другому. Ты не понимаешь…
Он тихо фыркнул.
– Отчего же. Ты решила хранить глупую верность людям и упиваться положением пленницы тролля. Я позволю. Хотя прислуживать у тебя получается не слишком хорошо. Ты из тех женщин, которые ожидают, что им будут угождать. Даже поразительно, как легко ты переняла привычки тролльчанок.
Он сделал глубокий вдох, возвращая пошатнувшееся самообладание. Вопреки собственному утверждению, отказ его задел.
Еще одна свеча погасла. Мы все больше и больше погружались во тьму. Но никто не зажег светильник.
– Я не стану выбирать! – холодно сказала я. – Тем более, Миравингия еще не захвачена. Не слишком ли рано ты обещаешь земли и богатства, которые тебе не принадлежат?
Маленький укус, который мог лишь разозлить его, затрагивая гордость. Но раз мы говорим откровенно, то на правду можно отвечать правдой.
Мне казалось, что за моими резкими словами последует вспышка гнева, но Йотун понизил голос:
– Не ты ли желала поражения вашему верховному магу и хотела выдать его планы?
– Да, но… я не хотела…
Йотун не дал мне договорить, решительно прервав попытку оправдаться.
– Если тебя так сильно заботило благополучие людей, надо было остаться во дворце Бальтазара Тоссы и служить ему, как он того требовал! Почему же ты этого не сделала? Возможно, потому, что выбрала сторону.
Я склонила голову.
«Стороны». С этим было сложно. Считала ли я человеческих магов образцами добродетели? Отнюдь. Но при этом тролли… Поэтому между двух зол я старалась держаться собственных представлений о справедливости и верности.
И все-таки сейчас были задеты слишком глубокие противоречия. Человечность являлась моей сутью, да еще именно тролли собирались напасть.
А Йотун продолжал хлестать словами:
– Разве ты не понимала, что война – это вопрос времени? Не ты ли предупредила об оружии, которое сделала ваша ведьма Кьяра?
– Прекрати! Пожалуйста! – взмолилась я, чувствуя себя худшей предательницей на свете. – Если я хоть немного тебе небезразлична, замолчи.
Если бы я не рассказала ему о бездне, о мертвяках, стремился бы Йотун в Миравингию? Насколько в этом всем есть доля моей вины? Возможно, он бы остался в стороне.
Я судорожно вздохнула. Мне показалось, что я нахожусь в очень вязком видении и никак не могу вырваться. Ноги не держали, и я просто опустилась на пол.
