– Не так и мало. Сами люди – вот главное богатство, – сказала мертвячка. – Увидишь, наш дом обретет должное величие. Нас будут сопровождать дамы и пажи, а менестрели будут воспевать наше благородство в песнях.
– Это будут очень грустные песни. О крови.
– Опять ты начинаешь, – мертвячка подошла к Ингар и погладила ее по волосам, точно хотела успокоить неразумного, не в меру раскапризничавшегося ребенка. – Песни будут о любви и надежде. О вечности. О силе. А кровь… Разве волк думает о том неудобстве, которое доставляет овце, когда ее режет? И тем более не испытывает вину.
Ингар промолчала.
За дверями покоев раздалась какая-то шумная возня.
Красный маг с затуманенным взглядом втащил в покои упирающегося подростка.
– Еще один. Хозяйский сынок!
Мертвячка с укором взглянула на Ингар. Красные глаза опасно полыхнули.
– Ты же говорила, у них пятеро детей.
– Пятеро, шестеро. Почем мне знать.
– Как тебя зовут, дитя? – спросила старшая мертвячка, обращаясь к мальчику.
– Я сын барона Инганнаморте.
Мертвячка расхохоталась.
– Инганнаморте! Ты не говорила, что мы съели семью Инганнаморте! – Она чуть ли не визжала от восторга. – Ты… ты знаешь, что значит, твое родовое имя?
Паренек упрямо молчал.
– «Обманувший смерть!» О, это знак… Ингар, окажи этому юноше честь, – красные глаза блеснули лукаво и зло. – Тем более твое имя рифмуется с его. Да! Да, точно знак. Определенно.
– Ты хочешь, чтобы я…
– Дай ему испить своей крови. Можешь, конечно, разорвать горло, и тогда малыш умрет окончательно, и никакой шутки не будет.
– Не стану я…
– Эй, ты, – обратилась мертвячка к магу. – Мы сыты, поэтому придуши его.
Маг без раздумий собрался исполнить приказ.
– Стой! – крикнула Ингар и двинулась к мальчику. – Я это сделаю.
Он старался сохранить спокойствие и встретить смерть, как подобает мужчине благородного рода. У смерти были желтые кошачьи глаза. Она заключила его в объятия, и клыки вонзились в горло.
Когда мальчик побледнел, как полотно, то Ингар влила ему в рот немного своей крови.
Мертвячка наблюдала за этой сценой с довольной улыбкой. Красный маг никак не реагировал, едва ли он понимал, что происходит в комнате захваченного замка. А может, ему было все равно.
Через несколько дней я могла оценить результат. Мальчик преобразился до неузнаваемости. Руки вытянулись, и на неестественно длинных пальцах теперь красовались острые когти. Глаза стали совершенно черными. Он был бледен до прозрачности: под кожей проглядывали фиолетовые жилы. Передвигался Инганнаморте согнувшись, ему нужно было то и дело отталкиваться руками от земли. Он, точно верный пес, жался к ногам Ингар, двигал ушами и заглядывал ей в лицо, стараясь уловить малейшее изменение в настроении своей хозяйки.
На людей, если они оказывались поблизости, он рычал, пару раз бросался и кусал.
Мертвячка надела на него кожаный ошейник и водила на поводке, дергая, если он нападал без разрешения.
Дневной свет беспокоил нового мертвяка, на солнце его черные глаза начинали слезиться кровавыми слезами, он хныкал и поскуливал, стараясь укрыться в тени.
– Над чем размышляешь? – спросил Йотун, заходя в комнату и кладя поверх карты еще ворох бумаг.
– О том, что у вас, будут весьма зубастые конкуренты в завоевании.
Он усмехнулся.
– Мы будем кусаться в ответ, – сказал он и тут же продемонстрировал решительность своих намерений, от чего я невольно рассмеялась.
После ночи, когда Йотун признался в любви, он стал терпелив и внимателен ко мне. Ухаживал за мной с большой нежностью: дарил драгоценности и милые безделушки. Перед сном мы читали вслух, даже пронзительные тролльи поэмы, которые я узнала благодаря Тиссе. Мы ласкали друг друга с исступленной страстью. Грозящая опасность и неправильность всего происходящего обострили чувства до предела. Я узнала, что когда ярость смешивается с любовью, она превращается в бурю, которая затмевает все вокруг.
Мы больше не касались темы моей роли в завоевании, но Йотун начал свободно говорить о предстоящем походе. Он рассуждал о новом мире, который, по его мнению, станет прекрасным и справедливым местом.
Я реагировала на его рассказы сдержанно, но слушала внимательно, невольно начиная уважать его веру.
Король весьма торжественно обещал, что его воины не будут ни в чем нуждаться, и снабдил будущего регуутора Миравингии золотом из казны. Но щедрость оказалась только на словах.
Список самого необходимого казался бесконечным. Нужно было оружие, снаряжение, магические артефакты, не говоря уже о провианте, вьючных животных, повозках и таких «мелочах», как ткани, мотыги, тяпки, котлы.
Питомники, в которых выращивались чудовища, также не хотели отдавать своих тварей даром. А их нужно было много.
Предполагалось, что Йотун должен был покрыть расходы и обеспечить свои отряды всем необходимым за счет захваченных территорий, но королевского золота не хватало даже на то, чтобы просто двинуться в туманы.
