Если, поздоровавшись с паксом, севшим в машину у сервиса БМВ, завести разговор о проблеме низкой эффективности охлаждения развала блока цилиндров у двигателя N63, к концу поездки получаешь абсолютно счастливого гомо сапиенса, кричащего тебе, что такого говна не делал даже Saab с его model 97. Есть в «стандартах» что-то про перекос подшипников коленчатого вала и их заклинивание? Конечно же нет.
Есть ли требование говорить пассажиркам с красивыми ногами, что по окончании поездки напишешь жалобу в минтранс с требованием запретить садиться в такси в таком виде? Потребовать выдавать пледы и накидки, так сказать, иначе аварийность в городе становится неприемлемой? Нет такого требования. А пассажирка выскакивает из такси пунцовая от смущения и сияющая от счастья одновременно.
Поездка за наличку, цена 515 ₽, а пассажир почему-то спрашивает, сколько с него? Всегда говорю «пятьсот». И всегда получаю шесть сотен от пассажира, увидавшего мою лёгкую небрежность и великодушие.
Возможно, по этой причине автопилоты не вытеснят таксистов из профессии немедленно.
Пока будут живы те, кто ещё помнит, как это было прекрасно с людьми за рулём.
– Вы согласны с Галкиным? – поинтересовался пассажир тоном, каким обычно продолжают размеренную беседу.
– Простите… с Галкиным? – ответил я, запинаясь, так как никакой беседы у нас не было, ехали мы молча.
– С Галкиным, с Максимом. – Пассажир лет шестидесяти не без удивления смотрел на человека, переспрашивающего про Галкина, ибо у нормального человека в жизни может быть лишь один единственный Галкин.
– Да как вам сказать… С Максом-то? – Я пытался угадать, в чём я мог быть согласным вообще с кем-то в этой жизни и тянул время: – В юности я тоже полюбил девушку, которая была меня заметно старше… Некоторые даже шутили тогда, что я молодой геронтофил.
– Да я не об этом! – Пассажир брезгливо поморщился и замахал руками, будто отгоняя от себя мою стыдную догадку, как обычно отгоняют от себя мух. – Я о какашке. Вы вот согласны с Галкиным?
Я тяжело вздохнул. Честно говоря, я уже потратил на странного пассажира чуть больше слов и внимания, чем хотелось. А сейчас для продолжения интересной ему беседы мне придётся выяснять что-то про какашки Галкина и его к ним отношение, и всё это в повышенном тарифе Комфорт Плюс, обратите внимание.
Пакс прочитал мой настрой и принялся объяснять что-то про скульптуру, в которой все, включая Галкина, видят какашку, а она на самом деле про глину скульптора, которую тут пытается размять в руке, чтобы нахлобучить её на какой-то, возможно, шедевр.
Пассажир так эмоционально объяснял мне подробности установки скандального арт-объекта, что я не выдержал и решил безоговорочно согласиться с Галкиным. Просто чтобы закончить этот разговор. Пусть будет ещё что-то, что нас с ним неожиданно объединило, в конце-то концов…
– С другой стороны, – пассажир явно не собирался закрывать тему, – С другой стороны, там же даже видны отпечатки пальцев. На глине. Получается, понятно, что это не какашка. Если вдуматься…
Я согласился кивком. Пассажир продолжал, но совсем потухшим голосом, говоря уже сам с собой:
– Никто же не будет мять какашку в руках. Но люди думают, что какашка. Получается, они сами какашки…
Мы остановились напротив подъезда. Пассажир вышел молча, не попрощавшись.
На Даниловской набережной опять стоял этот человек. Мимо него ползли машины в вечерней пробке. В руках он держал картонку с надписью «Нужна помощь. Деньги не нужны».
Я видел его в этом месте уже второй или третий раз, но останавливаться и спрашивать, что случилось, не мог – был с пассажиром.
В этот раз я тоже был на заказе, но конечная точка, жилой кирпичный дом, была метрах в двухстах от человека с табличкой.
– Простите, вы не в курсе, что это за человек? Я вижу его здесь не первый раз, может, вы сталкивались с ним…
Пассажир, молодой парень, оторвался от экрана телефона и рассматривал взъерошенного типа.
– Нет, не знаю, первый раз вижу, но давайте остановимся и спросим, а я дойду до дома пешком.
Человек с табличкой, Николай, москвич, лет сорока, потерявший жильё семь лет назад, просит помочь ему с работой. С любой. За любые деньги. Не на что есть. О ночлеге даже не мечтает – спит в ночных автобусах, пересаживаясь под утро на какие-то ветки МЦК.
Документы есть, свидетельство о рождении и СНИЛС. Паспорт потерял, хочет восстановить, но нет денег на пошлину.
Я в подобных ситуациях включаю мой отвратительно менторский тон, которым задаю вопросы: почему не ходит в ночлежки, которых в Москве предостаточно? Почему не ищет работу за еду, да пусть мусор выносить – неужели не накормят на заднем дворе какого-то общепита за помощь с уборкой чего-то?
Николай объяснил: ночлежки не берут к себе тех, у кого есть какие-то документы, а найти работу за еду у него так и не получилось: все от него шарахаются.
Специалист по бездомным из меня слабый, я кивнул и начал подсчитывать, сколько ему нужно денег для старта.
Полторы тысячи пошлина за паспорт. Рублей пятьсот фотографии. Мобила примитивная – пусть, тысяча. Округлим до пяти.
