— Хорошо вокруг, но поспать все-таки надо, — сказал Мельник. — Охранять отдых назначаю… — Он вопросительно посмотрел на партизан.
— Я моложе всех, назначьте меня, товарищ командир, — поспешно сказал Мирослав Грушпер.
— Добре, Миро. Через два часа тебя сменит Павел, а потом Вилл. Ну, а там будет видно.
Мирослав не был новичком в партизанских делах: в отряде на Святом Мартине он не раз ходил в засады и бил фашистов, бывал в разведке, доставлял партизанам продукты.
Словацкий партизанский отряд, с которым свела судьба Миро Грушпера, действовал в районе горы Святой Мартин. Трое суток оказывали партизаны упорное сопротивление карателям. Многие были убиты и ранены. Под вечер третьего дня взрывом мины был контужен Миро. Всю ночь пролежал он без сознания, а когда пришел в себя, вокруг уже никого не было.
Он попробовал подняться, но снова потерял сознание. Очнувшись, пополз в низину, надеясь найти там воду. Кое-как утолив жажду, Миро поднялся на ноги и, пошатываясь, пошел. Чья-то винтовка лежала в траве, и Грушпер с трудом поднял ее.
Вдруг послышались голоса. Миро бросился к ели и спрятался за ней. Он расслышал немецкую речь. Напрягая все силы, кусая губы, чтобы не застонать от боли, вскарабкался на ель и спрятался в ее густых ветвях. Затем снял с плеча винтовку и осторожно открыл затвор. В магазине не оказалось ни одного патрона.
Немецкая речь слышалась все ближе. Миро не видел подошедших к ели фашистов, но по разговору слышал, что они прямо под ним.
— Смотрите хорошенько, нет ли бандитов на деревьях, — говорил кто-то солдатам.
— Нашего фельдфебеля, видно, в детстве мамаша стукнула головой об дерево, — проворчал внизу немец. — Пошли, Отто! И так уже шея ноет от этого чертового разглядывания еловых шишек…
Когда немцы ушли, Миро еще долго сидел на дереве. Потом слез и доковылял до тех мест, где ранее находился партизанский отряд, но там уже никого не было. Через два дня он пришел домой. Здесь, как мы уже знаем, Мирослав и встретился с Рудольфом Янушеком.
Весь день группа Мельника отдыхала. В этих местах мы еще не проводили ни одной операции, и фашисты не рыскали здесь в поисках партизан.
После ужина Григорий Мельник изложил товарищам подробности боевой операции.
— Группе во главе с Янушеком, — сказал он, — необходимо взорвать воинский эшелон вблизи станции Охотнице, как было условлено в штабе отряда. Я возьму с собой Шеверева и Грушпера для подрыва ремонтно-восстановительного поезда, который немцы сразу же направят на место диверсии. К часу ночи управитесь? — обратился он к Янушеку.
— Думаю, успеем. Поезда сейчас идут очень часто.
Операция по подрыву эшелонов была разработана нами еще до выхода групп на задание и была не совсем обычной. Дело в том, что в тылу фашистов уже не было железных дорог, где бы не летели под откос время от времени поезда с живой силой и техникой противника. Немцы неистовствовали и бросили крупные силы на подавление партизанского движения. Но это не помогало. Наоборот, их репрессии вызывали у местных жителей новые вспышки возмущения, и партизанские отряды пополнялись сотнями чешских и словацких патриотов.
Фашистские оккупанты стали всерьез побаиваться за безопасность своих коммуникаций и приняли решение организовать на всех узловых станциях и отдельных важных линиях железных дорог вспомогательные ремонтно-восстановительные поезда, при помощи которых им нередко удавалось довольно быстро расчистить пути от подорванных эшелонов и восстановить движение.
Вот почему мы и решили взрывать одновременно с воинскими эшелонами ремонтно-восстановительные поезда. Один из таких поездов и должен подорвать Григорий Мельник со своей группой вблизи населенного пункта Мацуров.
Согласованность в действиях подрывных групп Янушека и Мельника имела сейчас большое значение, поэтому партизаны подробно обсудили свои действия и назначили местом встречи после проведения операции лесной массив вблизи селения Мрачков.
— Кажется, погода начинает портиться, — поглядев на хмурое небо, сказал Рудольф Янушек. — Будет снегопад, а мы лыжи не взяли.
— Желаю удачи, — пожимая руки боевым друзьям, сказал Григорий Мельник. — А снежок нам поможет в хорошем деле.
Партизаны распрощались. Рудольф Янушек повел группу к станции Охотнице. Метель разыгралась, и проложенный след замело снегом. Иногда с еловых веток срывались глыбы снега. Дробясь при падении, они превращались в белесое облако, и тогда партизаны совсем исчезали в снежной мути.
За полтора часа группа Янушека преодолела всего километров пять. Снегопад начал утихать и вскоре совсем прекратился. Наконец вдали показались строения пристанционного поселка.
Янушек повернул к северу, в обход станции. За ним молча шли Подошва и Поспелов. Тяжелее стали заплечные мешки с толом, едой и запасными дисками к автоматам. Жарко грели овчинные полушубки, горели ноги в добротных валенках. За туго затянутым ремнем у каждого торчали ручные гранаты. Во время отдыха партизаны с благодарностью вспоминали о тех, кто снабдил их такой теплой одеждой, но в походе, да еще по глубокому снегу, она порядком изнуряла своей тяжестью.
