И полковник вкратце рассказал о секретной мине, наделавшей столько шуму в оккупированном фашистами Харькове, где было взорвано помещение, в котором жил генерал фон Браун. Взрыв мины был вызван посредством радиоволн.
— Неплохо применили мину «ТОС» и партизаны отряда имени Пожарского, — продолжал свой рассказ полковник. — Этот отряд находился тогда в Польше, в нескольких километрах от железнодорожного узла Устшики-Дольне.
Стояли теплые июльские дни. Командир партизанского отряда узнал от местных жителей о передвижении через станцию гитлеровских войск. Была послана туда разведка.
Старшим группы был назначен Владислав Рыняк, двадцатитрехлетний белокурый, хорошо сложенный юноша. Он провел свое детство в этих краях, и ему были хорошо знакомы эти живописные места. Вместе с ним пошли молодые партизаны Михаил Данильченко и Михаил Имас.
Дорогу разведчикам указывали пожары. Гитлеровцы, как всегда, там, где появлялись народные мстители, поджигали жилища мирных жителей, стремясь запугать их. Но партизаны появлялись везде.
Особенно страдали от пожаров населенные пункты, расположенные вблизи лесов. Днем по земле стлался едкий дым, траурным покрывалом окутывая поля и села. Горели украинские и польские селения, и некому было тушить их. Злился, бесновался враг.
В леса шли и шли фашистские полки и батальоны. А назад ползли забрызганные кровью машины, нагруженные трупами гитлеровцев и ранеными. Глаза солдат расширялись от страха. Народные мстители появлялись там, где враг их и не ждал. Фашисты усиливали караулы, пополняли карательные отряды, но все было напрасным. Под их ногами горела земля.
Утро застало разведчиков на опушке леса. Невдалеке было село или хутор, потому что до слуха доносилось пение петухов, собачий лай. Партизаны ночью обошли стороной селения Залуж, Буковцы и сейчас находились вблизи станции Устшики-Дольне.
Посовещавшись, они разошлись. Имас и Данильченко должны были установить наблюдение за железными дорогами, чтобы разведать, сколько и какие эшелоны фашистов направляются к линии фронта.
Владислав Рыняк надел на руку повязку с надписью «шуцман» и направился в Устшики-Дольне.
На станции стояло много вагонов, дымили паровозы, время от времени уходили поезда. Слышались немецкие окрики, гудки маневровых паровозов. Гитлеровцы спешили: чаще других звучало слово «шнель».
Из прибывших эшелонов высыпали сотни солдат и офицеров, торопясь в ресторан, расположенный здесь же около центрального корпуса вокзала.
В ресторане, особенно у стойки, их набилось столько, что трудно было пройти.
«Вот где подложить бы мину», — подумал Рыняк, прохаживаясь по перрону вблизи ресторана. Он изучал пути подхода, места расстановки гитлеровских постов и собирался уже возвращаться обратно.
Вдруг впереди на перроне появилось четверо полицейских, о чем то разговаривавших между собой. Когда они подошли ближе, Рыняк узнал одного из них — сына богача Мрачевского из его села. Мрачевский преследовал семью Рыняка давно, а когда узнал, что сын их ушел в партизаны, поджег дом, издевался над родителями.
Какой-то миг Рыняк и Мрачевский молча смотрели друг на друга. «Узнал!» — мелькнуло у Рыняка, и он быстро выхватил из кармана гранату, бросил ее под ноги полицейским, а сам отскочил в сторону. Раздался взрыв. Мрачевский и его спутники повалились на землю. Вдогонку убегавшему Рыняку кто-то стрелял, но он был уже далеко.
Вечером разведчики встретились на опушке леса и направились в отряд.
К расположению партизанского отряда они добрались перед утром. Добытые разведывательные данные представляли для командования большой интерес. Разведчики ушли на отдых, а командир и комиссар отряда стали планировать операцию по применению мины «ТОС».
С миной командование решило послать группу из четырех человек, в том числе и двух Михаилов, отважных разведчиков Данильченко и Имаса. Вечером командир отряда приказал о выходе на задание. Напутственные советы партизанам дал комиссар Филипп Петрович Похилько.
Когда партизаны подошли к станции Устшики-Дольне, было еще темно. Каждый занял свое боевое место, и уже с наступлением рассвета все были у дел.
Станция по-прежнему кишела воинскими эшелонами. Долгожданный момент наступил. На перрон вокзала вышел переодетый в форму немецкого офицера Михаил Имас.
Шел он медленно, с беспечным видом, рассматривая все вокруг, как на прогулке. Аккуратная светлая бородка, глаза с ленивым прищуром, уверенные движения, подтянутая фигура придавали ему элегантный, аристократический вид.
Остановись около двери ресторана с табличкой «Только для немцев», он не спеша переступил порог. Служитель вытянулся и застыл.
— Прошу вас, возьмите под сохранность эту вещь! — сказал он, протягивая большой ящик, похожий на чемодан. В подобных ящиках гитлеровские офицеры отправляли в Германию награбленные ценности.
— С удовольствием, господин офицер.
Служитель стукнул каблуками и вытянулся еще больше.
