Через некоторое время послышался шум идущего поезда. Длинный состав выскочил из выемки и быстро мчался с уклона. Вслед за ним мчалась крытая сторожевая дрезина и непрерывно сигналила остановку. Машинист заметил сигнал, но ничего не мог сделать на этом уклоне, и поезд продолжал нестись вперед. Из-под тормозных колодок сыпались искры. Наконец он со скрежетом остановился, не доехав до заложенных партизанами мин с полсотни метров.
Послышалось много голосов, замелькали огоньки электрических фонариков. Суматоха возле остановившегося эшелона длилась более часа, и партизаны совершенно замерзли.
— У тебя там ничего не осталось в фляге? — шепотом спросил у Мельника Шеверев.
— Возьми. Только нам с Миро по глотку оставь.
— А закусить не найдется?
— У меня есть кое-что, — сказал Грушпер и начал рыться в своем вещевом мешке.
Глоток сливовицы и кусок хлеба с ветчиной немного подкрепили партизан.
— Сдается, чуть потеплело, — улыбнулся Мельник. — А немцы, видать, хотят нас здесь заморозить. И какого лешего они так долго возятся?
Паровозы тихо сопели, но возле поезда уже не было слышно толчеи. Наконец головной паровоз дал сигнал, ему откликнулся толкач. Лязгнули буфера, и состав медленно двинулся назад, к станции Мацуров.
— Наверное, ремонтнику хотят дать дорогу, — предположил Мельник.
— Вполне возможно. Только вряд ли им это удастся, — сказал Шеверев. — Смотри, как паровозы буксуют.
— Придется еще часика полтора нежиться на снежке, — поежился Мельник. — Ну что ж, у нас время есть — был бы из этого толк. А вообще я бы посоветовал машинистам пройти километра два вперед и взять с разгона.
— Пойди подскажи им, — усмехнулся Шеверев.
— А они, кажется, и в самом деле хотят меня послушаться.
— Похоже на то.
Машинисты обменялись сигналами, и эшелон снова двинулся вперед, быстро набирая скорость.
— А что, может, накроем этот эшелончик? — шепнул Мельник Шевереву.
— Давай, Гриша!
Головной паровоз уже проскочил первую мину и приближался ко второй. Мельник крякнул, крутанул ручку электрической машинки, и в ту же секунду два ослепительных гигантских снопа пламени вырвались из-под колес паровоза и середины состава. Настороженную тишину расколол оглушительный взрыв, тысячекратно повторенный горным эхом.
Разбитые вагоны громоздились друг на друга и скатывались под откос. Со стороны станции Мацуров к пылающему составу мчалась дрезина: перепуганные немцы открыли с нее бешеную стрельбу.
— Теперь фрицам придется долго повозиться, пока доберутся до подорванного Янушеком эшелона, — удовлетворенно воскликнул Мельник, сматывая на ходу провод.
— А ремонтный мы в другой раз сковырнем, — отозвался Мирослав.
— Пулеметным огоньком бы их еще погреть, — поправляя за плечами мешок, сказал Шеверев.
— Им и так жарко. Пошли, товарищи!
И Мельник зашагал к месту встречи с группой Янушека.
Было три часа ночи, когда все партизаны собрались вместе. После оживленных рассказов о выполнении боевого задания партизаны принялись за еду. У Мирослава оказалась бутылка сливовицы.
— По сколько капель, товарищ военврач? — хитро спросил Григорий Мельник.
— Ладно, по такому случаю можно и без рецепта.
Самым грозным оружием в нашем партизанском отряде были мины. Мы хорошо понимали, что каждый удачный взрыв воинского эшелона был равен успешной атаке батальона или же пехотного полка на передовой линии фронта.
Ежедневно у нас проходили занятия по минному делу. Мы учили новичков минировать и взрывать военные объекты, мосты, эшелоны. Уже вначале нам удалось подготовить неплохие кадры минеров.
Каждый день, в любое время суток, направлялись наши люди на подрыв того или иного важного объекта.
Подготовка людей к выполнению боевого задания не всегда носила форму обычного инструктажа.
Однажды, сидя в занесенном почти до самой крыши домике лесника с группой партизан, я решил рассказать им о заместителе начальника штаба партизанского движения полковнике Илье Григорьевиче Старинове.
Это был крупный, еще не старый мужчина, с добрым лицом и внимательными глазами, смотревшими из-под густых русых бровей. Перед вылетом в тыл врага он собрал нас, подрывников и командный состав групп, в своем кабинете. Медленно прохаживаясь взад и вперед, он рассказывал о военном искусстве в тылу врага, вспоминал случаи. Один из них мне особенно запомнился.
Опытный военный инженер, преподаватель Московской военной академии имени Фрунзе в прошлом участник боев в Испании, полковник беседовал с нами запросто, по-товарищески, расспрашивал о неспокойных буднях партизанской войны и смелых диверсиях на Черкащине, в Румынии. Он не только учил нас, но и учился сам.
— А вам приходилось что-либо слышать о мине «ТОС»? — неожиданно спросил он.
Многие из присутствующих недоуменно молчали.
— Что ж, это и неудивительно: она потому и называется «техникой особо секретной». Нам необходимы для ее использования смелые, отважные люди. Не каждому можно доверить это важное дело.
