Однако вышло наоборот. В скором времени наша партизанская бригада перешла в другое место — в леса на границе с Моравской Остравой.
Стояла темная мартовская ночь.
Среди пологих гор, покрытых густыми лесными массивами, змеилась горная дорога. Если смотреть на эту местность днем, она кажется огромным зеленым ковром, простирающимся до самого горизонта, и невольно хочется погладить его рукой.
В это ночное время движение на дороге замерло. Не было слышно ни шума автомобилей, ни топота лошадей. Только сычи перекликались в лесу, и от их рыдающих голосов становилось жутко.
Рядом с шумом и клокотом несла свои воды бурная Кисуца.
Немало видела на своем веку эта река. Сколько путников любовались ее живописными берегами и быстрыми водами. А сколько слез исстрадавшихся местных крестьян пролилось вдоль ее берегов! И теперь ее воды обагрила кровь партизан, славных сынов разных народов. Не оттого ли так она полноводна?
Так думали партизаны, возвращаясь вдоль Кисуцы ночью с начальником штаба Николаем Шеверевым из боевого задания.
Люди еще не остыли после ожесточенной схватки с большим отрядом гитлеровцев. Вражеская колонна была полностью уничтожена, добыто много боеприпасов и оружия.
Партизаны уже оставили позади бурную Кисуцу. Они молча шли по центральной дороге, прислушиваясь к каждому шороху.
Немцы боялись появляться ночью в этих партизанских местах. Их пугал не только лес, где, по их словам, «стреляет каждое дерево», но и крутые горные спуски и повороты, откуда неожиданно сваливались им на головы народные мстители.
Партизаны уже подходили к Макову, как вдруг в стороне от дороги, на лесной поляне, заметили костер. На фоне больших языков пламени, трепещущих, будто красные крылья, чернели человеческие фигуры.
«Неужели засада? — тревожно подумал Шеверев. — Но в таком случае только дурак будет разжигать костер».
Изнуренные боем и ночным переходом, партизаны хорошо понимали, что вступать в схватку с гитлеровцами сейчас было невозможно. Кроме этого, они несли бригаде оружие, в котором она так остро нуждалась.
«Надо обходить», — решил Шеверев и осторожно повел товарищей по обочине дороги.
Один за другим, неслышно ступая и пригибаясь к земле, партизаны пробирались вперед.
Вдруг на дороге замаячили силуэты каких-то темных предметов. Когда подошли поближе, оказалось, что это подводы. Шеверев подал сигнал рукой, и партизаны залегли.
Обойти подводы было невозможно, так как овраги по обеим сторонам дороги были затоплены весенним разливом. Можно было возвратиться обратно и обойти Маков через горы, но то был очень длинный и тяжелый путь.
Партизаны внимательно всматривались вперед, но, кроме подвод и лошадей, ничего больше на дороге не замечали.
«Вперед!» — передал по цепи Шеверев, и партизаны поползли к подводам. Возле них не оказалось ни одного человека. Только около пылающего костра, метрах в ста пятидесяти от дороги, по-прежнему маячили человеческие фигуры.
Партизаны стали осматривать подводы. На них оказались немецкие ранцы, котелки, лопатки и прочая военная амуниция, а на одной было обнаружено два ящика с гранатами.
Привязанные невдалеке лошади с хрустом жевали корм.
— Странная беспечность, — прошептал партизан Ян Додек. — Даже часовых не выставили.
— Да, непонятно, — ответил Шеверев.
— А может, это не немцы.
— Все может быть. Но пока надо быть осторожными.
— Разрешите разведать? — обратился Додек к Шевереву.
На его просьбу Шеверев ответил не сразу. Он распорядился осторожно сложить все грузы на ту из подвод, на которой были найдены гранаты, затем приказал запрячь в нее лошадей.
«Если это немцы, постараемся подводы увезти, — подумал он, — а если партизаны, то уж как-нибудь сочтемся».
План был действительно хорош, однако в общем обстановка была пока еще не понятна.
Только после того как партизаны освободились от лишних грузов и приобрели «транспорт», Шеверев приказал Додеку идти.
— Есть произвести разведку! — радостно ответил тот.
Эти русские слова чехословацкий патриот Ян Додек заучил в первые же дни прихода в партизанский отряд. Он встретился с партизанами-парашютистами незадолго после приземления нашего авиадесанта на чехословацкую землю.
Вот уже несколько месяцев подряд боролся он вместе с русскими партизанами, успев за это время завоевать наши симпатии.
Самым важным и почетным делом Додек считал разведку и всегда при малейшей возможности просился в нее. Мы хорошо изучили привычки и манеры этого смельчака, и вот сейчас, поручая ему ответственное дело, Шеверев не сомневался в том, что к выполнению его Додек отнесется со всей серьезностью.
Партизаны залегли возле подвод. Додек отделился от них и стал ползком пробираться в сторону леса.
Метров пятьдесят полз среди молодого подлеска, но вскоре он кончился, и перед Додеком раскинулась почти голая поляна. Немного подождав, разведчик пополз дальше и наконец остановился в нескольких метрах от костра.
