— Наши дорогие гости, — хитро сощурился Чубон.
— Да, гости! А мы их звали сюда? Чего им здесь нужно?
— Ты потише, Габор, — испуганно одернул приятеля Зарфа. — Могут услышать.
— А, пускай слышат! Пусть думают, как унести свои ноги домой. Фронт с каждым днем все ближе!
— Дольем наши бокалы, — предложил Чубон, — и пойдем прогуляемся, выветрим дух казармы.
— Пошли! — согласился Ковша. — Душно в этом немецком свинарнике. Эй ты, вояка белобрысый, посторонись! — крикнул он немецкому солдату, сидевшему в проходе.
— Мадьярская свинья! — огрызнулся солдат. — Я вот тебе покажу!
Но, разглядев форму гестапо, солдат осекся.
Партизаны вместе с солдатами вышли из кабачка.
Легкий морозец освежил захмелевшие головы гуляк. Пошатываясь, они шли в обнимку, к небольшому парку, черневшему в стороне от неширокой улицы окраинной части города.
У Чубона и его товарищей почавкивала в сапогах вылитая за голенища сливовица, но они тоже пошатывались вместе со своими новыми приятелями.
Огни города остались позади, никто уже не встречался на улицах этого пустынного места. Тихая морозная ночь дышала едва уловимыми запахами земли и хвои. Скоро пригреет солнце, подуют влажные ветры с запада, и тогда проснется она, матушка-землица, и зашумит, забурлит ярким цветением своей вечной жизни.
Солдаты немного протрезвились и шли молча. Должно быть, они тоже думали о своих деревнях, о женах и детях и о земле, которую некому обрабатывать дома.
— Друзья! — неожиданно сказал Чубон. — А ведь мы не солдаты комендатуры, а партизаны.
Хмель мгновенно вылетел из голов солдат, и они остановились как вкопанные.
— Партизаны? — переспросил Ковша. — Почему же вы без оружия?
— А вот и оружие!
Ян Чубон и его товарищи сунули под нос опешившим солдатам свои пистолеты.
— Да вы не бойтесь! Мы вас не тронем, земляки. Давайте поговорим откровенно.
Долго в это позднее ночное время между солдатами и партизанами шел задушевный разговор.
— Мы давно уже мечтаем перейти на советскую сторону, да служба наша сложилась так, что застряли в этом проклятом гестапо, — сказал Зарфа. — Все время ищем, как бы связаться с партизанами.
— У нас и листовки советские есть! — похвастался Габор Ковша.
— И пулемет ручной с патронами спрятан в надежном месте, — добавил Зарфа.
— Я вам верю, — успокоил солдат Чубон.
— И мы верим, — подтвердили его товарищи.
— Раз уж вы нам сочувствуете и хотите перейти к партизанам, скажите на первый раз, кто ночью охраняет здание гестапо.
— Двое часовых, — с готовностью ответил Миклош Зарфа.
— Один немец и один венгр, — добавил Габор Ковша.
Чубон задал им еще несколько вопросов, солдаты охотно отвечали…
— Ну, вот и все пока, — сказал Чубон. — А пулемет вы нам передайте. Когда вы можете это сделать?
— Да хоть и сейчас. Через двадцать минут он будет у вас.
— Надо сейчас, — посоветовал Ковша. — Завтра у нас дежурство.
— Давайте, — сказал Чубон.
— Мне одному пойти?
— Нет, почему? Идите вдвоем.
Солдаты ушли. «Возвратятся ли они? — в беспокойстве думал Чубон. — А что, если сообщат гестаповцам, чтобы те схватили нас? Тогда пропало все! Не видать нам майора Гольфа, как своих ушей».
— Риск — благородное дело, — сказал он вслух, как бы отвечая на свои мысли.
— Посмотрим, что из этой затеи получится, — проворчал Юзеф Варичек.
Партизаны подошли к черневшему невдалеке строению и скрылись за ним.
Прошло двадцать минут. И еще пять минут отщелкала стрелка светящегося циферблата часов Яна Чубона.
— Одурачили! — вырвалось у него.
Но в это самое время послышался глухой стук сапог по мостовой. Шли люди. Вот они подошли к условленному месту и остановились в недоумении. Партизаны вышли из-за укрытия.
— Принесли! — взволнованно проговорил Габор Ковша. — С патронами принесли!
Доверие к солдатам было восстановлено. Партизаны забрали пулемет, назначили новое свидание и, крепко пожав руки венграм, разошлись с новыми друзьями в разные стороны.
В течение целой недели эти солдаты из охраны гестапо приходили к нам, каждый раз принося ценные сведения о передвижении войск противника. Эти сведения нами перепроверялись и всегда оказывались достоверными.
Зарфа и Ковша помогали нам честно и добросовестно. Ключик к сложному замочку проникновения в здание гестапо находился в наших руках. Оставалось только выбрать подходящее время.
Мы занялись подбором людей для проведения налета на гестапо. Надо было выделить проверенных товарищей, опытных и ловких в таких делах. Посоветовавшись с десантниками — им-то я доверял безгранично! — мы пришли к единому мнению: операцию провести ночью с 14 на 15 марта 1945 года под моим командованием. В эту ночь на посту у входа в дом гестапо должен был стоять Габор Ковша.
Предстояло выполнить сложную и чрезвычайно трудную операцию. Я, как командир бригады, да и все мои ближайшие товарищи понимали, какая ответственность лежит на нас за всю бригаду. Но иного выхода у нас не было.
