Загонь молчал. Все ожидал, что он напомнит ему о Ворачеке, о письме, однако подполковник ничего об этом не сказал. «Значит, не знает», — подумал Загонь.
— Чего же вы молчите? — снова закричал Кальтенбруннер.
— Я думаю, что с вашей помощью мы наведем порядок, — ответил Загонь.
— Вижу, что без нас вы ни гроша не стоите, — уже тише заметил эсэсовец. — Ну, вот что. Надо действовать.
И он заявил о своем решении подготовить список зачинщиков беспорядков в батальоне, чтобы расстрелять их для острастки, и таким образом укрепить пошатнувшуюся дисциплину. Загонь слушал его молча.
— Поняли все?
— Понял, — ответил Загонь.
— Ожидайте наших людей, — сказал на прощание Кальтенбруннер.
Загонь ушел он эсэсовца в подавленном настроении. Он никак не был согласен с готовящейся расправой над земляками и ругал себя за слабоволие, за то, что не посмел возразить этому людоеду.
На следующий день к нему явились два эсэсовских офицера и положили на стол обещанный список. Помимо солдат и младших командиров, в нем значился и командир первой роты Матяш Будаи, земляк и друг Загоня. Всего в списке было четырнадцать человек.
— За какие же грехи вы записали моего командира роты? — спросил Загонь.
— Он и есть главный организатор бунтовщиков, — ответил один из эсэсовцев.
— Я против этого, — решительно возразил Загонь.
Эсэсовцы удивленно переглянулись, затем один из них с вежливой издевкой проговорил:
— Между прочим, можно заменить Будаи вашей кандидатурой.
Загонь промолчал, но мысль его работала все четче и яснее. Теперь он смотрел на многое будто другими глазами, и ему не хватало только решительности.
Оставшись один, Загонь приказал позвать командира первой роты Будаи.
— Послушай, Матяш, тебе необходимо сейчас же бежать.
— Куда? — удивился Будаи.
Загонь рассказал ему о грозящей опасности.
— Когда они собираются это сделать? — спросил Матяш, помрачнев.
— Завтра перед строем, в пятнадцать ноль-ноль.
— Спасибо, Миклош, что предупредил. Но сам я бежать не буду. Если бежать, то всем.
— Сволочи! — прошептал Загонь, будто не слыша его слов. — А я, слепец, только сейчас это понял!
— Необходимо срочно связаться с партизанами и уйти к ним, — сказал Будаи.
— Да, я уже думал об этом. Это единственный выход. — Он впервые высказал свои мысли открыто и почувствовал облегчение. — А впрочем, если не в партизаны, то я с тобою готов бежать куда угодно, — добавил он.
— Подожди бежать, надо сначала за все отомстить им, — сказал Будаи.
И он поделился с товарищем своими мыслями. Надо поговорить с солдатами, заручиться их поддержкой, и тогда легче будет планировать.
— Хорошо, Матяш. Действуй. Потом придешь и расскажешь.
Будаи направился в роту. Он уже знал, что его солдаты Андраш Надь и Габор Коморои поддерживают связь с партизанским связным, и поэтому пошел прямо к ним. Он отыскал их в казарме и рассказал о готовящемся расстреле. Солдаты с тревогой слушали своего командира. Не в первый раз уже гитлеровцы расстреливали их товарищей, но до сих пор все это оставалось без возмездия.
— Теперь все, — гневно сверкнул глазами Коморои.
— Товарищи, надо немедленно связаться с партизанами, — взволнованно сказал Будаи.
— Где партизаны, я не знаю, но с их связным встретиться можно, — ответил Надь.
— Вот и хорошо. Бери лошадь и скачи к связному.
Через несколько минут Надь уже скакал по направлению к Кораловице, где он рассчитывал встретиться с Ворачеком.
Старинное кладбище, тянувшееся вдоль центральной дороги, он нашел без труда. На окраине его оказалась небольшая поляна с могучим дубом. В нем должно быть дупло, о котором говорил Ворачек. Убедившись, что за ним никто не следит, Надь привязал лошадь и направился к дереву. На его восточной стороне, на высоте человеческого роста действительно было едва заметное дупло, прикрытое мхом. Надь осторожно просунул в него руку и вытащил листок чистой бумаги, в правом углу которого было написано: «1 + 4». Еще раз оглянувшись, он вложил в дупло конверт, прикрыл мхом и возвратился к лошади.
В письме сообщалось о готовности венгерской роты перейти к партизанам в эту же ночь. Было указано в нем и о готовившемся расстреле. Надь просил, что, если ему не удастся связаться с Ворачеком в этот же день, пусть партизаны обязательно прибудут завтра в Велке Ровно к пятнадцати часам.
Целый день Надь провел в Кораловице. Он долго бродил по селу, надеясь хотя бы случайно увидеть Ворачека, однако его поиски были безрезультатными.
Тогда он начал спрашивать о Ворачеке у местных жителей, но на его вопросы всюду отвечали, что Ворачека они не знают.
Начало темнеть, и Надь решил пойти к дереву, надеясь найти там желанный ответ. Вблизи кладбища, за поворотом дороги, его вдруг кто-то хлопнул по плечу. Надь обернулся и увидел Ворачека.
— Это вы? — обрадовался он.
— Мы давно вас заметили и письмо прочитали.
Надь подробно рассказал о событиях последних дней.
— А все ли ваши солдаты готовы выступить против фашистов? — озабоченно спросил Ворачек.
