Вряд ли, например, гавань Неаполя украшает огромный американский авианосец, стоящий на внешнем рейде. Увидев его, начинаешь обращать внимание и на густоту американских флагов в гавани самого порта, и на постоянно шныряющие под этим флагом катера, высаживающие на берег целыми взводами переодевшихся по случаю увольнительной американских моряков в штатском. Нередко у них за спиной туристские рюкзаки, обычно пустые (в городе действуют «черный рынок», рынок контрабандных товаров и немало «барахолок» более мелкого масштаба). Италия — член НАТО, а Неаполь — местопребывание одного из штабов этого блока. В городе Кастелламмаре-ди-Стабия, расположенном на побережье Неаполитанского залива, по дороге из Неаполя в Сорренто, обосновалась военно-морская база США.
Присутствие иностранцев и даже их обилие сами по себе вовсе не создают впечатления какой-то потери национального лица. Было очень интересно наблюдать за большой группой японских туристов в Сорренто и Помпеях, проявлявших самое непосредственное внимание к истории и культуре Италии, столь далекой от их родины. Но, к сожалению, мы видели и другое. Знаменитый на весь мир и известный любителям неаполитанских песен во всех странах городок Сорренто очень нас разочаровал. Привольно раскинувшись в низине меж гор, на круто обрывающемся в море скалистом берегу прихотливо изгибающегося залива, Сорренто поначалу изумляет своей, если можно так выразиться, видовой безукоризненностью: на него откуда ни посмотри — сверху, сбоку, с гор, с моря — всюду красиво. Но если походить по главной улице — Корсо де Италия — и постоять на главной площади городка, где воздвигнут памятник Торквато Тассо, родившемуся в Сорренто, то становится немного не по себе. Здесь, в центре Италии, рядом с памятником одному из ее всемирно известных поэтов, рядом с монастырем св. Франциска ХIII в. (сложная аркада внутреннего дворика которого тут же напоминает об арабском влиянии на сицилийско-неаполитанскую архитектуру времен норманнов и гибеллинов) — ни одной или почти ни одной надписи на итальянском языке. На афишах, на указателях, на вывесках баров, отелей, магазинов, даже газетных киосков — везде сплошное англоязычие.
Город уже давно служит преимущественно местом отдыха. В этом отношении его облюбовала еще древнеримская знать. Приезжали сюда позже Байрон, Вальтер Скотт, многие знаменитые художники, в том числе Кипренский и Айвазовский. Здесь Рихард Вагнер написал своего «Нарсифаля». Но ведь ехали-то сюда все знаменитости прежде всего, чтобы посмотреть Италию! А ныне Сорренто — почти не Италия, вернее, та Италия, которая нужна лишь англо-саксонским туристам, всецело приспособлена для их потребностей и вкусов. Для многих миллионеров в Англии и США считается особым шиком иметь виллу в Сорренто. Неудивительно, что почти все 10 тыс. соррентийцев заняты в сфере услуг, хотя городок выстроен, как сказал нам гид, «на плодороднейшей вулканической почве». Расположенный неподалеку Везувий пока спит. Когда он проснется, сказать трудно. Но, судя по обстановке в стране, пробуждается социальный Везувий итальянского общества. А это грозит немалыми неприятностями тем, кто, в сущ-ности, скупает землю Италии, отводя ее под свои военные базы, а также виллы, отели и места для развлечений.
Особым очарованием обладают гавани и порты Греции. Мы долго стояли в порту Пирея, проехали по всему южному побережью прославленной в античную эпоху области Аттики (70 км от Пирея до Коринфа на запад, примерно столько же — до мыса Суньон на юго-восток), а также совсем немного по Пелопоннесу (от Коринфа до Микен — не более 50 км), миновали по дороге на Кипр и Крит ряд островов Эгейского моря. И всюду видели разнообразный, то мелко, то крупно изрезанный берег со множеством бухт, заливов, заливчиков, проливов и прочих удобных укрытий для кораблей. Кажется, что земля древней Эллады, особенно в Аттике, холмистая, каменистая, покрытая вековой пылью (зелень здесь, как сказала наш гид Хрисула, появляется весной, но за лето выгорает), с невысокими малоприветливыми горами, сознательно обрекла себя на аскетическую скудость, чтобы все богатство жизненных проявлений и зрительных впечатлений отдать морю. По-евпаторийски прозрачная морская вода, издали поражающая обилием темных оттенков бирюзы и изумруда, тихо плещется среди крутых откосов, пляжей, поросших мхом камней, вздымающихся из песка скал, над которыми лепятся белые, почти украинские мазанки рыбацких поселков, но гораздо чаще величаво высятся новые отели из бетона и стекла или частные виллы дачных комплексов. От Пирея до Суньона, например, весь «берег Аполлона» представляет собой почти сплошной пляж с тавернами, барами и ночными клубами. Здесь все к услугам туристов, особенно богатых. Везде — лодки, моторки, мотоботы, катера, а в портах — корабли различных классов и объемов.
