Возвращаясь к мужчинам, хочу заметить, что не только женщины, стремясь избавиться от своей гендерной принадлежности, носили одежду противоположного пола и вели себя соответственно ей, мужчины поступали похожим образом. Роберт Свенсон даже метко называет средневековых клириков квазитрансвеститами. Одежда священнослужителей отличалась от обычной и была похожа по покрою на женскую, и верхом они обычно ездили по-женски, боком, и не на лошадях, а на мулах. Уильям Мелтон, архиепископ Йоркский, писал, что «оружие священников – это молитвы и слезы», что тоже традиционно считалось женской прерогативой.
Правда, женщины так «возвышали» себя до статуса полноценного человека, а мужчины-клирики, наоборот, демонстрировали таким образом свое смирение и отказ от своего мужского статуса. В некоторых случаях дело доходило до каких-то демонстративных шагов. Так, когда английский писатель и мистик первой половины XIV века Ричард Ролл решил стать затворником, он не вступил в религиозный орден, а поселился в одиночестве, как отшельник, и в знак разрыва с мирской жизнью стал носить женскую одежду, позаимствованную у сестры.
Дополнительную проблему, связанную с двойственным статусом духовных лиц, создавало то, что низшие клирики вовсе не обязаны были соблюдать целибат, а могли жениться. Писари, певчие, мелкие церковные чиновники, юристы церковных судов и т. д. – все они служили церкви, формально являлись клириками (и были, кстати, подсудны церковному, а не светскому суду), но не были рукоположены[82], не принимали постриг, следовательно, не приносили обета безбрачия и вполне могли завести семью.
Проблема же была в том, что, женившись, они перекрывали себе возможность дальнейшей карьеры. В Средние века лучший социальный лифт для представителей всех сословий предоставляла именно церковная карьера. Но серьезно продвигаться по духовной линии можно было лишь после рукоположения.
Эта проблема, кстати, сохраняется до сих пор, и не только у католиков. Я недавно была очень шокирована, узнав, как много среди высших иерархов Русской Православной Церкви разведенных. И это при крайне негативном отношении церкви к разводам. Но сама система не дает другого выхода – все эти иерархи начинали как простые священники, а православный священник обязан быть женатым. С другой стороны, у церкви всегда нехватка кадров, все способные люди на вес золота… но, чтобы делать дальнейшую карьеру, уже надо быть неженатым.
В Средние века клирикам не требовалось жениться, но надо помнить, что все они были молодыми людьми, достигшими полового созревания, – рукополагали не раньше восемнадцати лет, а в большинстве случаев гораздо позже[83]. Поэтому складывалась ситуация, когда в миру жило большое количество молодых мужчин, теоретически рассчитывающих на церковную карьеру, поэтому не желающих жениться и ставить на своих амбициях крест, но формально не связанных никакими обетами. Конечно, кто-то из них был идейным, соблюдающим все ограничения и стремящимся сохранить чистоту, но большинство все-такистремилось нагуляться сейчас, пока есть такая возможность. Поэтому неудивительно, что именно клирики составляли большую часть клиентуры публичных домов, а также были склонны заводить романы с замужними женщинами, на которых точно не придется жениться. Так что дурная репутация духовных лиц, нашедшая отражение в литературе, о которой я писала выше, была в какой-то степени заслуженной.
Правда, все-таки не все клирики стремились к карьере, многие предпочитали жениться и довольствоваться спокойной службой церкви в качестве мирского клирика. И таких становилось все больше, о чем свидетельствует, например, то, что в 1441–1442 годах в Лондоне была создана ливрейная компания (английский аналог гильдии) приходских клириков. То есть изначально приходские клирики были помощниками священника, выполнявшими всякую секретарскую и подсобную работу, а также помогавшими во время богослужения, и эта должность рассматривалась как что-то вроде практики для желающих стать священниками. Но чем дальше, тем больше многие из них предпочитали не принимать сан, а так и оставаться на этой должности. Когда явление стало массовым, они организовались в братство, чтобы отстаивать свои права и интересы, как представители других профессий, а потом добились от короля хартии, ставившей их наравне с другими профессиональными корпорациями, а в 1482 году получили свой герб. Единственное их отличие от остальных ливрейных компаний состояло в том, что они отказались от ливрей, заявив, что их религиозный костюм – уже достаточный отличительный признак и появился он гораздо раньше всех ливрей.
Шропширский каноник и писатель рубежа XIV–XV веков Джон Мирк писал:
