Да и в целом в конце XIII–XIV веков три правивших друг за другом Эдуарда сильно поприжали феодальную вольницу. В 1351 году в Эссексе рассматривался любопытный случай, показывающий, как королю Эдуарду III приходилось выкручиваться, чтобы и преступников наказать, и с баронами не поссориться, и свою выгоду соблюсти.
Был схвачен и отдан под суд вместе со всей его бандой Джон Фитцуолтер, который с начала 1340-х терроризировал весь Эссекс. Но дело в том, что он был не просто Джон, а третий барон Фитцуолтер, прославленный в Столетней войне, которого все эти годы король то и дело отправлял снова воевать с французами, чтобы он поменьше времени проводил в своих владениях. Но Фитцуолтер умудрялся все успевать. Его отряд был как раз чем-то вроде бандитской «крыши»: барон выбивал деньги из фермеров и ремесленников, его люди то избивали кого-то, то заставляли передать Фитцуолтеру в пользование земли и постройки. А однажды они и вовсе заблокировали город Колчестер, никого не впускали и не выпускали, и жителям пришлось откупаться.
Правда, надо сказать, что не все было так просто. Горожане не оставались в долгу и тоже, бывало, вторгались во владения барона и даже убили его слугу, за что он подал на них в суд, однако убийцу не нашли. Земли и постройки он «отжимал» полузаконным способом, обещая за них заплатить – потом. Да и несмотря на то что на суде ему и его людям были предъявлены обвинения в убийствах, грабежах и изнасилованиях, реально ничего, кроме одного убийства, доказать не удалось. Вымогая деньги, люди барона пытали своих жертв очень аккуратно, стараясь, чтобы несчастные ни в коем случае не умерли: ведь за убийство была положена виселица. То есть беззакония Фитцуолтер творил так, чтобы не переходить грань и сохранять хотя бы видимость закона.
Но в конце концов, несмотря на то, что король завяз в войне на континенте, и на то, что Фитцуолтер был храбрым военачальником и героем этой вой-ны, события в Эссексе переполнили чашу терпения Эдуарда III. Фитцуолтера и его людей судили. Одного повесили, один воспользовался привилегией духовенства, остальных кого осудили по менее тяжким статьям, кого помиловали, кого вообще оправдали. Но самое главное, чего с нетерпением ожидали все, – это как же король решит судьбу самого Фитцуолтера.
Эдуард провел многоходовую комбинацию. Он посадил Фитцуолтера в Тауэр и конфисковал его земли. А через год выпустил и фактически продал ему его земли обратно – то есть как бы вернул, но назначил такой штраф, что барон выплачивал его все оставшиеся десять лет своей жизни, и, согласно легенде, в день смерти он оставался должен всего один фартинг. На содержание военных отрядов у него теперь, конечно, денег не было.
Конечно, можно задать вопрос, почему короли так мягко обходились с разбойниками-баронами, договаривались с ними, причем даже тогда, когда вина была несомненна, да и представителями самого правящего класса поведение барона осуждалось.
Ответ простой: по той же причине, по которой присяжные старались не слишком сурово наказывать преступников из числа своих соседей. Королю с родней этих мерзавцев было еще в одном государстве жить. Да и не только с родней, но и со всеми, кто ревностно оберегал права и привилегии своего класса.
«Ни один представитель английского дворянства XV века не смог бы избежать вооруженного столкновения. Многие, возможно, были ранены в бою, особенно во время периодических стычек времен войн Алой и Белой розы, многие получили ранения во время участия в турнирах или индивидуальных поединках, – пишет Стивен Аткинсон в своей статье о ранениях в романе «Смерть Артура». – Читатели Мэлори были бы знакомы как с типами полученных ран, так и с видами лечения, которые были доступны жертве…
Большинство из этих читателей знали, как сражаться, как наносить раны и что значит страдать от них. Они также, вероятно, были заядлыми зрителями настоящих боев, особенно восторженными зрителями турниров и разрекламированных падармов».
Я бы добавила, что и большинство простолюдинов в те времена если и не участвовали ни в одном вооруженном столкновении – войне, гражданской войне, восстании, отражении разбойничьего нападения, – то уж точно были всегда готовы к этому. Да и зрителями турнира очень многие из них тоже хоть раз да побывали, не такое уж это было редкое событие – я говорю не о королевских и герцогских падармах, а о турнирах в целом, включая городские или проводившиеся каким-нибудь братством.
Так что можно сказать, что любой мужчина в Средние века либо сражался, либо был готов в любую минуту начать отстаивать свою жизнь, честь, имущество и свободу с оружием в руках. Поэтому и раны были чем-то привычным и понятным для всех, включая женщин, которые хоть и не должны были воевать, не их это было дело, но рассматривались как поддержка мужчин, их «крепкий тыл», при необходимости медсестры, помощницы и даже оруженосцы.
