Вообще о красоте и отношении к ней в Средние века я уже писала, но тут имеет смысл отдельно подчеркнуть, что хотя красота в Средневековье понималась как эстетическое удовольствие, а уродство – как эстетическое отвращение, уродство не было противопоставлено красоте, хотя это качества вроде бы взаимоисключающие. Лицо без неприятных следов, вызванных болезнью кожи, формально было ближе к совершенству, но не обязательно считалось красивым. В средневековом словаре было великое множество терминов для обозначения красоты и уродства, а также их градаций и тонкостей. Но важно понимать, что эти понятия всегда и при любых обстоятельствах так или иначе были связаны с моральными или духовными качествами. Красота воплощала собой добро, благость, любовь, а уродство – зло, отвращение, дьявольские силы.
В то же время представление о взаимосвязи между физической и нравственной красотой не было некой жесткой догмой, скорее это было гибкое и многослойное правило, которое можно было применять по-разному. В религиозных трудах подчеркивалось, что нельзя, изуродовав человека, лишить его внутренней красоты. Мученик, будучи израненным и втоптанным в грязь, все равно оставался прекрасным. Это видно и по средневековой живописи – сцены страданий христианских святых не отличаются особым реализмом, их цель не показать грязь, страх и боль, не внушить страх и отвращение, а наоборот – вызвать у зрителя душевный подъем и восхищение. Мученики обычно грациозны и изысканны, одеты в драгоценные наряды, их прекрасные лица одухотворены или равнодушны – современные зрители часто удивляются тому, с каким безразличием святые в манускриптах взирают на проткнувшее их копье. Это не от бездарности художников, а от того, что изобразить искаженное смертной мукой лицо – значит пойти против правила, лишить героя его внешней, а значит, и внутренней красоты.
Так что вполне естественно, что в Средние века, когда сословие «тех, кто сражается», обладало не только реальной властью, но было и образцом для подражания всему остальному обществу, охотно эксплуатировался образ храброго стойкого рыцаря, израненного, в изрубленных врагами доспехах, покрытого кровью врагов и т. д. Объективно крайне неаппетитный образ, но красота объективной и не бывает.
Но перейдем все же к настоящим, а не выдуманным ранам, не несущим какой-то сакральный смысл, а являющимся обыденностью для средневекового человека. И начнем с боевых ранений.
Специалист по средневековому оружию Роберт С. Вуснам-Сэвидж и известный исследователь военной истории Средневековья профессор Келли ДеВрис в статье «Боевые травмы в средневековой войне: раны, оружие и доспехи» писали, что большинство погибших на полях сражений в те времена умирали от потери крови. При всем многообразии видов оружия и наносимых ими травм все в итоге сводилось к тому, что раненый либо погибал сразу – если ранения были несовместимы с жизнью, либо в течение ближайших часов – от потери крови. Впрочем, среди тех, у кого не был поврежден мозг и не было внутреннего кровотечения, было на удивление много выживших – средневековые лекари достаточно успешно оказывали помощь даже при тяжелых ранениях. Впрочем, безжалостная статистика говорит, что чаще всего выживали те, у кого были хорошие доспехи. Или, точнее, даже так: чем лучше у воина были доспехи, тем с большей вероятностью он выживал в случае ранения. Просто потому, что оно оказывалось менее тяжелым.
