Он разбил стакан, вспыхнула ссора, он сбежал, местные вооружились дубинками и пошли его искать, встретили его односельчан… В результате в драке погиб человек (даже странно, что только один).
Подводя итог, скажу, что нет никакой возможности точно определить, какие случаи насилия произошли под влиянием алкоголя, а какие – на абсолютно трезвую голову. Да и сколько алкоголя человек должен был выпить, чтобы его считать хотя бы слегка пьяным? Все же помнят, что в Средние века эль и вино были обычными повседневными напитками, пусть они и были гораздо слабее современных. И никаких алкотестеров не существовало, поэтому точно определить, пьян ли участник конфликта, было невозможно. Так что реально статистика средневековых преступлений на почве алкоголя учитывает в основном те преступления, которые произошли в питейных заведениях, где участники по определению должны были быть нетрезвыми. А это, в свою очередь, означает, что статистика просто показывает количество преступлений в таких заведениях, но мы по-прежнему не знаем, происходили ссоры и драки на улицах или между соседями спьяну или на трезвую голову.
Средневековые богословы много и убедительно писали о том, что настоящий христианин должен хранить целомудрие, причем, надо отдать им должное, практически не делали в этом вопросе различия между мужчинами и женщинами.
Но на практике все, кроме совсем уж оторванных от жизни идеалистов, прекрасно понимали, что мужчинам всегда и во все времена нужен был секс.
А в Средние века с этим делом были некоторые сложности, поскольку приличные женщины для удовлетворения сексуальных потребностей свободных мужчин были недоступны. Девушкам положено было хранить добродетель, а уж соблазнение замужней женщины – это и вовсе осквернение священных уз брака. Гомосексуализм и даже онанизм строжайше осуждались. О зоофилии и речи быть не могло: за это кое-где смертная казнь полагалась! Порядочный мужчина христианской веры мог изливать семя исключительно в жену, с которой собирался зачать детей. Но вот в чем проблема – половое созревание мальчиков происходило примерно в пятнадцать лет, плюс-минус год – не зря именно такой возраст церковь установила для мужчин в качестве минимального брачного. А женились горожане в Средние века не так уж рано – только самая верхушка, следуя примеру аристократов, иногда ради семейных связей заключала браки между детьми, остальные могли себе позволить жену, только когда «встанут на ноги», то есть примерно после двадцати пяти лет.
То есть довольно большую часть населения города составляли молодые половозрелые мужчины, не имеющие законных и одобряемых церковью и обществом возможностей удовлетворять свои сексуальные потребности.
Что им оставалось делать? Конечно, кто-то крутил тайные романы с замужними женщинами, кто-то соблазнял девиц (за что нередко даже нес наказание, если соблазненная девица обращалась в суд), кто-то не брезговал насилием – в ночное время женщине без сопровождения на улице действительно было крайне опасно появляться. Но большинство все же выбирали надежный и наименее противозаконный вариант – шли к проституткам.
Роберт Фоссье называет проституцию в Средние века социальным регулятором. Проститутки удовлетворяли ради сохранения порядка «не-удержимые инстинкты молодежи или даже зрелых людей». Изучая документы – судебные, изобразительные, нарративные, он пришел к выводу, что «далекая от того, чтобы добиваться воплощения такой безрассудной утопии, как искоренение проституции, о чем во все века мечтали наивные либо невежественные моралисты, средневековая церковь видела здесь единственно допустимую уступку тирании пола – разумеется, она осуждала проституцию, но плотно ее контролировала».
Действительно, блуд со свободными распутными женщинами оказывался в глазах общества и церкви меньшим из зол – конечно, грехом, но хотя бы не преступлением. Богословы даже пытались подвести идеологический базис под лояльное отношение церкви к проституции – так, автор одного трактата XIII века сравнивал проституток с купцами, потому что они тоже продают товар – свое тело – и так же, как купцы, имеют право получать деньги за этот товар. Поэтому то, что они берут деньги, – вовсе не грех. Порочной и бесстыдной продажная женщина, по мнению автора трактата, становится лишь тогда, когда начинает получать удовольствие от своей работы.
И даже сам Фома Аквинский, великий теолог и Отец Церкви, утверждал, что проститутка не совершает ничего плохого, беря деньги за свою работу. Она плоха тем, что оказывает сексуальные услуги клиентам, но не тем, что берет за это деньги. Фактически он тоже признавал, что это всего лишь работа, потому что заявлял, что церковь может брать с проститутки десятину и принимать ее пожертвования (хотя в идеале – только после того, как она оставит свое занятие и покается).
