Филимонов изобразил осуждающий нерадивого ученика взгляд учителя и, подняв указательный палец правой руки вверх, медленно произнес:
– И твердости в Бульбе. Ты в курсе, что такое Бульба?
– Картошка на украинском языке, – под ложечкой у Патрушева непроизвольно произошло щемление, и он ответил приятелю чисто механически.
– Идио-от! – протянул Филимонов. – Бульба в переводе с древнего языка санскрита означает «Закон Судьбы». Понимаешь, «Буль-ба».
– Перестань меня называть идиотом! Зачем вообще я должен слушать всю эту ерунду? – Состояние Патрушева было близко к истерике.
– Да чтобы повеселиться, дурачок, – ласково посмотрел на него Филимонов.
Наконец он свернул листок вчетверо и завалился с ногами на диван. Патрушев же сел в кресло, напряженно выпрямился, закинул ногу на ногу и начал энергично трясти ступней.
Вдруг Филимонов вскочил, опять быстро развернул листок и, упершись взглядом в него, напыщенно произнес:
– Это все Богова Мафия! Это все вредительское влияние Бога Молоха и Компании, председателя Космос-ЦРУ и земных СС.
Патрушев, не в силах протестовать, бросил в приятеля диванную подушку, расшитую бисером. Но она ударила не очень сильно, и Филимонов не обиделся.
– Ты забрал у меня всю энергию, вампир, – жеманно сказал Андрей. – Теперь надо подкрепиться.
– А что у тебя есть? – встрепенулся Дмитрий. – Впрочем, мне достаточно скромной яичницы с беконом и сыром, тройку поджаренных хлебцев и бутылочки две пива. Конечно, если не затруднит.
– Ты угадал, трудности могут возникнуть. Они уже возникли.
– Что-о? У тебя нет бекона? – с ужасом посмотрел на него Филимонов.
– Боюсь, что я должен тебя несколько огорчить…
– Насколько? – быстро спросил Филимонов.
– На все сто… – совсем упавшим голосом ответил Патрушев и уронил голову на грудь.
– У тебя нет денег?
– Ты прав.
У Патрушева была сотня, но он решил, что более богатый Филимонов может сам обеспечить их ужин этим вечером. – В конце концов не зря же он слушал весь этот бред – за это Филимонов должен заплатить.
Но тот возмутился:
– Нет, так жить нельзя. Надо исправлять ситуацию. Сам ты ничего не делаешь в этом направлении, поэтому придется тебя приучать к труду насильно.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Нет, – тут же среагировал Филимонов, – нет, даже не думай. Я не буду приглашать тебя устанавливать сигнализацию. В этой работе нужен особый талант и, наконец, ум. Ты человек заумно-недоступный, ну так и иди к таким же. Свои всегда помогут.
– Что ты имеешь в виду?
– Я хочу свозить тебя в один дом культуры в одном из окраинных районов города, – объявил Дмитрий.
– Это действительно дом культуры или это твоя новая аллегория?
– Это дом культуры, – спокойно ответил Филимонов. – Там собираются разные продвинутые экстрасенсы, йоги, оккультисты, мистики и шизофреники.
– Ты там был со своей новой подругой?
– Ты умнеешь на глазах… Там что-то вроде клуба по интересам. Они собираются каждую пятницу. А сегодня, по-моему, как раз пятница.
– И что там для меня может быть интересного? – скептически спросил Патрушев.
– Думаю, ты мог бы познакомиться там с некоторыми людьми, если, конечно, не оплошаешь. Я имею в виду – с нужными людьми.
– А что такое нужные люди?
– Понимаешь, Андрюша, – вздохнул Филимонов, – интерес к экстрасенсорике в обществе существует. И умные люди, – он внимательно посмотрел на Андрея, – подчеркиваю, умные люди делают на этом деньги. Собственно, и ты мог бы это делать… При определенных, конечно, условиях.
Патрушев задумчиво почесал голову и перевел свой взгляд с Филимонова куда-то в сторону.
– Я до сих пор никак не могу придумать, как на этом можно зарабатывать деньги, – сказал он после некоторой паузы.
– Ну я не буду тебе рассказывать обо всех деталях.
Просто отведу тебя на эту тусовку. Скажу только, что все это не просто так, за этим наверняка стоят солидные люди.
Патрушев молчал, а Филимонов вдруг наигранно-подобострастным тоном произнес:
– Дрюнечка, ну составь мне компанию… Мне неохота туда тащиться одному.
– У тебя же есть новая подруга, с которой ты уже там был!
Филимонов рассеянно поковырял спичкой в зубах и лениво проговорил:
– Я чувствую, мне придется закончить с ней отношения. Мне стало скучно.
– Но она же новая! – засмеялся Патрушев.
– Надоело слушать ее бредни. Они наскучивают уже через неделю.
Он сунул прямо в лицо Андрею только что зачитанную им листовку.
– Это ее произведение.
Патрушев по-прежнему сидел с кислой физиономией, устремив свой взгляд в пепельницу. Лицо его было подернуто дымкой экзистенциального кризиса.
– Дело, впрочем, не в этой дуре, Андрей, – очень серьезно сказал Филимонов. – Я хочу познакомить тебя с одним из моих клиентов, который может быть тебе полезен. Просто я думаю, что твое место не в газете, а в несколько иных кругах, куда я тебя и постараюсь пропихнуть…
– Ну, знаешь, я как-нибудь сам разберусь, куда мне лучше себя запихнуть, – обиделся Патрушев на , Филимонова, который, видимо, считал его маленьким мальчиком из детского сада.
– Ладно, не обижайся, – похлопал Андрея по плечу Филимонов. – Нам пора собираться.
– Куда?
– Знакомиться с нужными людьми.
