Вспыхнувших надеждой на продолжение приключения постолят долго уговаривать было не нужно, и через десять минут тяжелый стеллаж был разгружен сверху донизу - книги с него бережно перенесены в сторонку2, после чего общими усилиями сдвинут, и доступ к загадочному ходу оказался открытым.
Замка на странной двери не было - лишь заржавленная щеколда удерживала черную от времени дубовую дверь.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------
1 - Правильнее было бы сказать, "плотной стеной", но на стену, и тем более плотную, голенастая дружина Кыся явно не тянула.
2 - Весь процесс сопровождался многозначительно-укоризненными взглядами в сторону Малахая, пока тот не проникся и не сделал попытку помочь и оттащить последнюю книжку с нижней полки зубами.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------
Скрипнув тягуче застоявшимися от десятилетий безделья петлями, она открылась, и перед изнывающими от нетерпения и предвкушения тайны ребятами предстала...
- Еще одна библиотека?!..
- И верно... Да не простая...
- А чего ж в ней сложного? - разочарованно повел плечом Снегирча. - В этой хоть книжки есть, а там - мешки со сверченными бумажками да сверченные бумажки без мешков - вот и весь интерес.
- Это не бумажки, Снегирча, - не веря своим глазам, благоговейно покачал головой Голуб. - Это - пергаменты. На таких раньше писали книги, летописи - да всё, что нужно было записать важного, потому что для неважного выделанная по-особому телячья шкура дороговато обходилась.
Дружинники постояли, переминаясь с ноги на ногу и осмысливая сказанное учителем, пока не созрел естественный в таком положении вопрос:
- А как узнать, что важного в этой записано?
- Прочитать, - улыбнулся уголками глаз старик и сделал первый шаг в новую комнату.
Он осмотрелся, наугад протянул руку, вытащил из ближайшего замшевого мешка плотно скрученный свиток, осторожно развернул и при свете услужливо поднесенного октябришной светильника погрузился в чтение.
Но далеко не уплыл.
- Но это... - изумленно оторвался он от текста после пары просмотренных строчек. - Это же... это даже не старокостейский!.. Это самый настоящий древнекостейский язык!.. На нем не говорят уже более шестисот лет! Семисот, nbsp;скорее!
- И что там написано? - искренне заинтересовалась Находка.
- Н... н-не знаю... - растеряно поднял на нее взгляд старик. - Я, конечно, смогу разобрать, но мне нужно время, и словарь... Когда-то отец пытался научить меня древнему языку, но - увы мне! - тогда у меня на уме были совсем другие вещи. А сейчас я, боюсь, забыл едва не больше, чем знал.
- Твой отец был древним костеем? - распахнул ошарашено и без того огромные глазищи Снегирча.
- Ну, не такой уж я и старый, - весело расхохотался Голуб. - Нет. Мой отец был главным архивариусом, профессором анналогии. Это наука об анналах. О хрониках. Архивах. Летописях, то есть, - поспешил пояснить он, перехватив непонимающие взгляды своей аудитории.
- Значит, теперь нам нужно искать словарь древнекостейского языка? - практично перешла к деталям Мыська, оглядываясь на разруху за спиной и оценивающим взором прикидывая, куда бы она, на месте канувшего в неизвестность библиотекаря, поставила бы такой словарь.
- Да. Он наверняка тут найдется... если прибрать и расставить всё по местам... И тогда я смогу перевести эти документы и мы узнаем, что же такое важное хотели нам поведать наши предки. Для начала я возьму в свою комнату, к примеру, весь этот куль, а потом посмотрим, как пойдет работа.
Дед осторожно снял кажущийся невесомым мешок с полки...
И чуть не уронил.
- Да он тяжелый! - ошарашено воскликнул он, едва успевая подхватить его второй рукой, не выпуская развернутого ранее пергамента. - Чего они туда насовали? Подержи-ка, Кысь...
Вложив в руки мальчику первый выуженный им свиток, дед с любопытством засунул руку внутрь, но вдруг вскрикнул, выдернул ее обратно и с недоверием и ужасом уставился на растопыренную пятерню.
Ладонь его была располосована, будто ударом меча, а из глубокой ровной раны сильными толчками выходила алая кровь.
Старик чуть не взвыл от страха:
- Я же мог их все перепачкать!.. Все пергаменты!.. Чернила могли потечь!.. О чем эти остолопы только думали, когда бросали в один мешок с бесценными документами какой-то дурацкий нож!..
Не переставая честить на все корки беспечных предков и игнорируя попытки ученицы убыр захватить его руку, чтобы остановить кровотечение, дед Голуб опустил мешок на пол, один за другим осторожно вытянул все оставшиеся свитки, отогнул его края и гневно заглянул на дно.
В свете двух волшебных светильников в мешке холодным пепельным светом сверкнула корона.
Корона из стали, зубцы которой были остро отточены, словно кинжалы.
* * *
Дверь комнаты деда Голуба открылась одновременно с коротким стуком в косяк, и на пороге возникли яростно спорящие Иван и Серафима.
