Уцелевшие бунтовщики, видимо, поменяли мнение о собственных возможностях, потому что прущая вперед толпа внезапно рассеивается, а вместе с ней и энергия злобы, которая заставляла передние ряды бросаться на солдат в новейшей броне с одними только древними пистолетами и самодельными ручными гранатами. Аморфная человеческая масса обращается сотнями отдельных людей, разбегающихся во все стороны – куда угодно, только не на стволы наших винтовок.
Я делаю судорожный вдох. Кажется, я не наполнял свои легкие как следует с тех пор, как началась стрельба. Я оглядываюсь и вижу, что весь мой отряд до сих пор жив, стоит с оружием наготове, а вокруг лежат десятки тел. Землю перед нами устилает слой чего-то белого, как будто ее припорошило снегом, и я не сразу понимаю, что это пластиковые поддоны флешетт, сорвавшиеся с наших вольфрамовых дротиков во время выстрелов.
В десяти метрах справа от нас из-за угла выбегают бойцы третьего отряда с взводным во главе. Лейтенант Уивинг быстро оглядывается и поднимает щиток шлема:
– Вашу мать, ребята. Вы представляете, как это будет смотреться в новостях?
Сержант Фэллон начинает отвечать по каналу отряда, потом осознает это и подходит к лейтенанту Уивингу. Встав прямо перед ним, она тоже откидывает свой щиток:
– Лейтенант, у вас ТакЛинк не сломался?
– Никак нет, – отвечает он.
– Вы все-таки проверьте его, когда вернемся на базу, потому что он не показал вам, как нас пытается затоптать пятьсот человек.
Лейтенант Уивинг напружинивается, но тут раздается звук, как будто градина ударила по жестяной крыше, и он, покачнувшись, падает на бок. По улице прокатывается резкий щелчок выстрела из мощной винтовки.
– Снайпер! – кричат в микрофоны сразу трое или четверо из нас, и все бросаются в убежище. Сержант Фэллон наклоняется и хватает лейтенанта Уивинга за руку, чтобы затащить его в укрытие.
– Помощь бы не помешала, – говорит она.
Я покидаю относительную безопасность своей бетонной колонны, подбегаю к ней и беру лейтенанта за вторую руку. Вдвоем мы тащим его обмякшее массивное тело к другой колонне.
– Лейтенант ранен, – сержант Фэллон переключается на канал взвода. – Валькирия-Шесть-Один, это Браво-Один-Один. Опуститесь перед зданием для эвакуации раненого, скорее.
– Валькирия-Шесть-Один, вас поняла. РВП – две минуты, – слышу я в ответ. «Валькирия» – это позывной нашей эскадрильи десантных кораблей, а «Шесть-Один» закреплен за нашим взводом.
– Сделайте мне завесу и найдите этого снайпера, – приказывает сержант Фэллон. Прист и Патерсон снимают с разгрузок по гранате и швыряют их на улицу перед нашей позицией.
Вдалеке снова щелкает винтовка. Пуля попадает в колонну перед нами, выбив облачко пыли.
– Да отстреливайтесь уже, тормоза, – говорит сержант Фэллон.
Гранаты взрываются с негромким хлопком, заволакивая пространство перед нами плотным белым дымом. Снайпера это не сбивает. Он вновь стреляет, и пуля с треском ударяется в окно позади нас. Наконец кто-то заставляет компьютер показать наиболее вероятную траекторию полета пуль. ТакЛинк обновляет все наши дисплеи, разместив полупрозрачный значок цели над предполагаемой позицией снайпера в нескольких сотнях метров вниз по улице, и оба отряда вокруг меня открывают огонь из винтовок.
– Грейсон, со мной. Сержант Эллис, останьтесь пока на хозяйстве. Мы с Грейсоном оттащим лейтенанта обратно на площадь и загрузим его в птичку. Остальные, прикройте нас.
– Есть, – отвечает сержант Эллис. Он лидер третьего отряда и формально сейчас равен по званию сержанту Фэллон, но она занимает такое место в неофициальной иерархии, что любой сержант рангом ниже ротного обычно подчиняется ей.
Лейтенант в полной отключке. Пуля оторвала приподнятый щиток с его шлема, а потом ударила его в голову под углом. Его лицо покрыто кровью, а лоб выглядит так, будто кто-то зацепил его топором, но он все еще дышит, и выстрел, кажется, не пробил кость. Сержант Фэллон снимает с него шлем, бросает на землю рядом с собой и протягивает ко мне руку:
– Дай мне травмпакет, Грейсон.
Я залезаю в боковой карман штанов своей ИПУ и достаю пакет с бинтами. Разрываю пластик упаковки, вытряхиваю бинт и отдаю сержанту Фэллон. Она кладет его на лоб лейтенанта. Термобинт немедленно пристает к ране, запечатав борозду на его голове.
– Доживет до вручения Пурпурного сердца, – объявляет сержант. – Помоги мне довести его до корабля.
Мы берем лейтенанта Уивинга под руки и поднимаем его тело, хотя это непросто. Он высокий здоровяк и весит килограммов сто, не меньше, и броня добавляет к этому еще пятнадцать кило.
– Винтовку его тоже захвати, – говорит сержант. Я нагибаюсь и подбираю М-66 лейтенанта. Я замечаю, что четыре его кармана с магазинами все еще полны, а компьютер извещает меня, что в винтовке до сих пор двести пятьдесят патронов.
– Валькирия-Шесть-Один, РВП одна минута, – сообщают по каналу взвода. – Не высовывайтесь там.
