– Разбирайтесь с ротным, – отвечает пилот Шесть-Четыре. – Мы делаем, что приказано.
– Да не беспокойся, Шесть-Четыре. Вы, в конце концов, корабль второго взвода.
– Что теперь будем делать, сержант? – спрашивает Джексон.
– Я свяжусь с ротным, – отвечает сержант Фэллон и переключается на канал роты. После небольшого обмена репликами она качает головой и возвращается на частоту отряда:
– Батальон высылает роту Альфа и танковый взвод. Во втором взводе куча раненых. Мы бежим назад в здание администрации и запираемся там с остатками первого и второго взводов, пока не прибудет кавалерия.
– Вроде приличный план, – отвечает Бейкер. – Жалко, что танки сразу не послали.
– Они почти никогда не тащат танки на домашние миссии, Бейкер. Будет слишком похоже на войну, или что-то типа того.
«По мне, так это война и есть, – думаю я. – В нас стреляют, мы стреляем в ответ, и те, в кого попали, больше не поднимаются. Это граждане САС, люди, чьи права мы клялись защищать, когда приносили присягу, но гражданские права – не совсем то, о чем ты думаешь, когда кто-то наводит на тебя оружие. Прямо сейчас есть наше маленькое племя испуганных и усталых солдат, укрывшихся в разбитом десантном корабле, и есть все остальные, и каждый боец в нашем отряде готов расстрелять сколько угодно Их, чтобы спасти одного из Нас».
– Пора валить, – говорит сержант Фэллон. – К заднему люку, ребята. Держитесь подальше от этого корабля. Осколки полетят во все стороны. Стрэттон, останешься со мной, пока я поджигаю запал. Остальные – выметайтесь прямо сейчас.
Мы подхватываем свое барахло и собираемся в хвосте корабля. Две пары бойцов поддерживают пилота и вырубившегося механика. Хорошо, что на мне из лишнего груза только МАРС, – у тех четверых, что тащат раненых, со стрельбой будут проблемы. Джексон приказывает нам с Хансен прикрыть тылы.
– Я пойду впереди, – говорит она. – Вы двое будете замыкающими.
Она опускает рычаг механизма трапа, грузовой люк открывается и внутренний свет в отсеке гаснет. Дисплей в моем шлеме моргает, подстраиваясь к новому освещению. Трап еще не коснулся земли, а Джексон уже выпрыгивает из люка и несется к переулку.
–
Быть замыкающим – значит быть пугающе уязвимым. Я не могу обогнать тех четверых, которые тащат экипаж корабля, потому что должен их охранять. Приходится примеряться к их скорости. Мы подбегаем к указанному сержантом Фэллон переулку, почти все с каким-то грузом.
Переулок в сотне метров от упавшего корабля. Наше стадо бронированных пехотинцев справляется с этим расстоянием за тридцать секунд. Добравшись до входа в переулок, я оглядываюсь. Сержант Фэллон и Стрэттон выскакивают из заднего люка, я опускаюсь на одно колено и беру винтовку вместо МАРС, чтобы прикрыть их путь. Рядом со мной приседает Хансен, смотрит в прицел М-66. За кораблем, на другой стороне перекрестка, видно движение – тени под козырьками зданий. Толпа снова подступает к судну, осторожнее, чем прежде. Поддержки с воздуха у нас больше нет, она улетела играть в доктора с ранеными из второго взвода, но есть еще немножко времени, прежде чем местные сообразят, что мы остались одни. Я вижу в отдалении силуэт продвигающегося по улице, и мои сенсоры ночного видения отчетливо показывают очертания винтовки. Я прицеливаюсь и выдаю три выстрела. Силуэт шныряет обратно в укрытие.
Сержант Фэллон и Стрэттон проносятся мимо, их винтовки стучат о броню.
– Прячьте жопы в укрытие, быстро! – орет сержант, не озаботившись включить связь. Мы торопливо отступаем по переулку с поднятыми винтовками, до последнего готовые открыть огонь, пока не заходим за угол. Теперь мы разворачиваемся и бежим подальше от опасной зоны. Наш отряд спешно занял круговую оборону у пары огромных мусорных баков. Мы присоединяемся к остальным и переводим дыхание.
Ненадолго воцаряется зловещая тишина – ни выстрелов, ни криков, ни шума двигателей в небе, лишь тяжелое дыхание девяти бойцов ТА, только что пробежавших стометровку с двадцатью килограммами брони и оружия на горбу.
– А где бабах? – нарушает молчание Стрэттон. – На Земле должно было здорово бабахнуть.
Сержант Фэллон начинает отвечать, но тут в отдалении слышится странный шум, словно кто-то открыл гигантскую банку газировки, и встроенные в мой шлем фильтры полностью отрубают подачу звука.
Даже при том, что электроника изо всех сил пытается сохранить мне слух, взрыв десантного корабля терзает мои барабанные перепонки. Ударная волна проходит сквозь тело, удаляясь от эпицентра на скорости звука, и ощущение такое, будто кто-то бросил меня на землю и попрыгал на моей груди. На секунду закрадывается мысль, что на одном из пилонов корабля могли быть маломощные ядерные боеголовки, и я решаю, что сержант Фэллон только что разнесла в пыль половину КК и нас вместе с ней. Я смутно ощущаю, что внезапно повалился на землю, сбитый с ног импульсом ударной волны.
