Я возвращаюсь в дверной проход и подбираю МАРС. На улице снова слышен стук пулемета. Мой тактический экран показывает только символы, поочередно мерцающие синим и красным, – тяжелые ранения. С крыши на той стороне улицы выглядывают несколько голов. Я перекладываю ракетницу в левую руку и достаю пистолет, который затолкал в разгрузку на корабле. Ощущать его в руке странно и непривычно – я пользовался таким только в учебке, знакомясь с легким стрелковым оружием, – но компьютер в броне немедленно распознает его, меняет режим прицеливания и отображает количество патронов внизу дисплея.
В пистолет помещается лишь двадцать пять пуль, одна десятая винтовочного магазина, но на небольшом расстоянии он полезнее, чем пустые руки. Я беру на мушку одну из голов на крыше и стреляю. Пистолет коротко рявкает, и голова резко пропадает из моего прицела. С крыши доносятся крики, показывается еще одна голова, на этот раз скрытая стволом винтовки. Я отмечаю, что нацеленное на меня оружие очень похоже на армейскую М-66. Быстро выпускаю еще три пули, и стрелок исчезает. Его оружие падает с крыши вниз и с клацаньем ударяется о землю. Пока что с головами на крыше покончено.
Я запихиваю пистолет обратно в разгрузку и вскидываю МАРС на плечо. В отдалении пулеметчик переходит на совсем короткие очереди, два-три выстрела за раз, явно чтобы поберечь патроны, но и не дать нам высунуться. Дисплей ТакЛинка показывает, что Хансен уходит вглубь коридора слева от меня, а остальной отряд сгрудился в переулке в тридцати метрах отсюда. Согласно экрану, больше половины из них воевать не способны.
Стрелять из МАРС чертовски просто. Мы отрабатывали ее применение раз десять, и по какой-то странной причине я слышу голос сержанта Берка с его незабвенными инструкторскими интонациями, пока мои пальцы выполняют необходимые для подготовки ракетницы действия.
Я навожу центр прицела на вспышки далекого пулемета – чуть ниже верхнего этажа высотки в трети километра от меня – и нажимаю на спуск.
Ракета выскакивает из пускового контейнера с потрясающей скоростью. Хвост ее светится от жара внутреннего ускорителя, и летит она лишь чуть медленнее трассирующей пули. Я ожидал, что ракета будет лениво подниматься вверх, как «Сариссы», которыми мы пользовались несколько недель назад, защищая посольство, но МАРС моментально устремляется к цели, покрывая расстояние за несколько секунд.
Я немножко промахнулся. Ракета ударяется в здание на два этажа ниже пулемета, все еще плюющегося очередями в нашу сторону. Яркая вспышка прорезает пасмурное ночное небо, а затем по КК прокатывается гром взрыва.
Вооружившись ракетницей, я захватил бризантную и термобарическую ракеты и для удобства зарядил МАРС одной из них – термобарической.
МАРС стреляет девяностомиллиметровыми ракетами. Она создана для уничтожения вражеских укреплений и армированных конструкций. Многоквартирная высотка – очень хрупкое здание. Стальной скелет с тонкими бетонными плитами вместо стен.
Ракета ударила на шесть метров ниже окна с пулеметом, но боезаряд, способный уничтожить бункер, прощает ошибки прицеливания. Стены вокруг точки попадания рушатся, окна и переборки разлетаются миллионами кусков и осколков от избыточного давления. Взрыв куда эффектнее того, что я устроил, выстрелив термобарической гранатой в снайпера во время эвакуации посольства. Давление взрывной волны расходится от эпицентра, и небо над высоткой заполняется пылающими обломками. Затем весь фасад здания над точкой попадания обваливается под измученный стон усталых металла и бетона. Я в ужасе наблюдаю, как четыре или пять этажей над местом взрыва сминают друг друга. Фасад продолжает рушиться, но теперь большими кусками. Когда грохот стихает, над многоквартиркой клубится пылевое облако высотой в десятки метров. В верхней части здания теперь виднеется огромная дыра – дымящаяся рана высотой в пять этажей и длиной в три четверти стены.
Часть меня осознает, что я только что взорвал двадцать квартир вместе со всем, что находилось внутри. Может, я и покончил с пулеметчиками, но заодно оборвал жизни множества людей. Мужчин, женщин, может быть, детей. Подступает тошнота, голова кружится, и ракетница чуть не вываливается из рук.
Неподалеку возобновляется перестрелка. Я опускаюсь на одно колено и извлекаю опустевшую гильзу из ракетницы. Когда я отбрасываю ее и беру второй заряд, кто-то опять начинает стрелять с крыши дома напротив. Что-то ударяется в мою броню, чуть ниже руки. Удар достаточно силен, чтобы я выронил ракетницу от неожиданности. Винтовка Хансен лежит всего в полуметре, я подхватываю ее и дергаю затвор. Подствольник пуст, но магазин все еще наполовину полон.
С крыши стреляет женщина. На ней бесформенная мешковатая одежда, но из-под козырька бейсболки отчетливо видны длинные волосы и женственные черты лица. Она припала на одно колено у самого края и держит винтовку с деревянным прикладом. Пока я смотрю, она щелкает рычажком внизу, перезаряжая оружие. Она делает это, не снимая винтовки с плеча и не отводя глаза от прицела.
