– Кто бы это ни был, они серьезно нас отделали, – говорит сержант Фэллон. Разобрать ее слова трудно, явно из-за лошадиной дозы обезболивающего. Я стараюсь не смотреть на то, во что превратилась ее правая нога, но не могу не коситься. В ее икру словно небольшую гранату всадили. Я вижу раскуроченную броню, фарш вместо плоти и осколки костей.
– И что нам теперь делать, сержант? – спрашивает Бейкер.
На крыше над нами слышно движение, и в следующее мгновение сверху падает бутылка с горящей тряпкой в горлышке. Она ударяется о край мусорки и отскакивает на асфальт, не разбившись. Откатываясь от контейнера в сточный желоб, она оставляет за собой струйку пылающей жидкости. Джексон бросается к ней, подбирает упакованной в перчатку рукой и вышвыривает на улицу, где бутылка наконец раскалывается и вспыхивает. Мы с Бейкером поднимаемся и несемся к другому концу переулка, чтобы высмотреть нападающих. Никого не видно, но спустя секунду еще две бутылки перелетают через край крыши. Одна из них падает чересчур далеко и разбивается в середине переулка, зато вторая попадает точно в цель. Она чуть не задевает крышу, а потом летит прямо на группу, укрывшуюся за мусорным контейнером.
– Убирайтесь оттуда! – вопит Джексон. Ребятам за мусоркой приказывать не нужно – бутылка разлетается на осколки, разбрызгивает вокруг горящую жидкость, и они сматываются прочь. Кто-то оттаскивает от контейнера неподвижные тела Стрэттона и Патерсона. Позади меня Бейкер стреляет в козырек крыши.
– Надо выметаться из этого переулка, – выходит на связь сержант Фэллон. Ее голос звучит отрешенно, что скорее всего связано с химией в крови, а не с состоянием рассудка.
– В здании чисто, – говорю я. – Хансен уже внутри. Давайте переждем дождик там.
Мы возвращаемся из переулка к подъезду, где несколько минут назад я оставил Хансен. Те, кто еще способен идти, тащат тех, кто не может. Мы с Джексон волочем Стрэттона, в грудной пластине которого аккуратно пробиты два сантиметровых отверстия – одно на животе, другое прямо посередине грудины.
– Хансен, мы заходим к тебе, – говорю я. – Не хватайся за пушку.
– Поняла, – отвечает она. – Не поскользнитесь на крови.
Дом невысокий, на каждом этаже с десяток квартир. Пустых жилищ в КК не бывает. Даже на такие дерьмовые коробки из бетона толщиной в бумажный лист очередь гигантская. Жильцы, без сомнения, прижимаются ушами к дверям, когда наш отряд ТА вламывается в коридор первого этажа, и я знаю, что хотя бы часть из них сейчас ломанется в сеть поднимать тревогу.
«Они здесь, валите их».
Мы складываем мертвых в угол, а раненых в центральный коридор, подальше от входа. Сержант Фэллон серьезно покалечена и накачана лекарствами. Стрэттон и Патерсон мертвы, у всех остальных – по меньшей мере легкие ранения. Я наконец-то нахожу время, чтобы снять шлем, и морщусь, отдирая подкладку, приклеившуюся к левой стороне лица из-за запекшейся крови.
– Да ты красавчик, Грейсон, – сообщает Бейкер. – Шрам, наверное, останется.
– Да плевать, мне сейчас не до этого, – отвечаю я.
– Он будет уродливее тебя, только если ему башку оторвать, – вяло говорит Хансен.
– А ее и оторвут, если дела так дальше пойдут.
– Браво-С2, это Браво-Один-Один, – говорит в микрофон сержант Фэллон. С2 – это командование и управление, те ребята, что принимают решения и передают приказы комроты командирам взводов и отрядов. – Первый отряд залег в укрытие в полукилометре от здания администрации. Мы эвакуировали пилота и механика с Валькирии-Шесть-Один, но у нас двое убитых, остальные почти все ранены. Можете кого-нибудь к нам прислать?
Сержант Фэллон слушает ответ С2, а все остальные подслушивают, стараясь делать это не слишком очевидно.
– Никак нет, С2. Мы не можем пройти такое расстояние, когда нам в жопу вцепилось полгорода. Двое моих парней мертвы, трое из нас не могут стоять. Нам едва хватает народа, чтобы всех тащить.
Снова воцаряется молчание, а потом сержант Фэллон издает смешок, звучащий так, будто ей действительно весело:
– Слушай, парниша, я бы и рада подчиниться приказу, серьезно. Но мой отряд
Ответ С2 заставляет сержанта Фэллон закатить глаза:
– Пулеметчиков больше нет. Шесть-Четыре достала одного из них на бреющем полете, а второго разнес на кусочки из ракетницы один из моих бойцов. Этим кораблям пули не так страшны, как нам, шеф.
Она ожидает ответа, и к этому моменту мы уже перестали притворяться, что не подслушиваем.
– Так точно, лейтенант. Если по пути я потеряю еще кого-нибудь, будь уверен, я нанесу тебе визит, как только меня подлатают.
Она с силой ударяет по кнопке коммуникатора на своем запястье:
– Нам приказано возвращаться на площадь для эвакуации. Пешком. Они не хотят рисковать еще одной птичкой. РВП корабля – десять минут.
