– Вы потеряли над собой контроль, сержант, – говорит майор Унверт. Он пытается держаться уверенно, но голос его дрожит. – Нападение на старшего по званию,
– Можешь вернуться и настучать на меня, – говорит сержант Фэллон. – Может, у них даже получится запереть меня до того, как я снова до тебя доберусь. Тебе остается только надеяться, что так и будет. Но запомни вот что: все до одного бойцы в батальоне узнают, что ты хочешь провернуть с Грейсоном, и тогда твоя жизнь не будет стоить и ведра подогретой мочи. Наслаждайся поиском осколочных гранат в сральнике.
– Да вы ненормальная, Фэллон, – говорит майор Унверт. Он встает и поправляет галстук и воротник куртки. – Вы не смеете мне угрожать. Командир закроет вас в карцере и выбросит коды доступа.
– Ага, – отвечает сержант Фэллон. – Он может. И только подумай, какой классный из этого получится заголовок для гребаной «Арми таймс»: «Сержант, награжденная Медалью Почета, пытается убить офицера». Моральный дух поднимется только так. И гражданская пресса с удовольствием на эту историю набросится.
Она снова встает перед майором, и тот отшатывается.
– Мне ведь насрать, майор. Хочешь меня сдать? Пожалуйста. Посмотрим, готов ли командир разбираться со скандалом в прессе. Но если ты спихнешь на Грейсона вину за Детройт, я сделаю так, что твоя задница окажется в мешке для трупов прежде, чем месяц кончится.
Майор приглаживает галстук и куртку. Он бросает на меня злобный взгляд, потом снова смотрит в глаза сержанту Фэллон. Я почти носом чую его страх, но он старается не показывать его перед каким-то рекрутом и его командиром.
– У дивизионных генералов истерика из-за Детройта, сержант. Гражданские на нас ополчились. Там еще не все пожары потушены, слышали? Та ракета уничтожила государственной собственности примерно на двенадцать миллионов и убила тридцать семь человек. Вы с ума сошли, если думаете, что батальон сможет это замять.
– А ты замни, – говорит сержант Фэллон. – Мне плевать, как. Если Грейсон окажется за решеткой даже на пару дней, лучше сам себе мозги вышиби.
– И как вы мне предлагаете это сделать?
– Избавьтесь от меня, – говорю я.
И майор Унверт, и сержант Фэллон в изумлении смотрят на меня. Я лихорадочно соображаю, вспоминая недавний разговор с сержантом о том, куда бы я хотел быть назначен, если бы мог выбирать. Медаль Почета я не заработал, но, может быть, я могу предложить Унверту способ сплавить меня, и сам я получу то, чего хочу.
– Каким образом? – спрашивает майор.
– Переведите меня, – говорю я. – Отправьте на другую службу. Тогда вы сможете доложить начальству, что вышвырнули меня, и им будет что сказать гражданской прессе.
– Это невозможно, – говорит майор Унверт. – Из ТА перевестись нельзя.
– Можно, – говорит сержант Фэллон. – Такие переводы случаются постоянно. Свяжись со своими дружками в S1 и добейся этого.
– Мы делаем это, только когда возникают срочные вакансии. На дерьмовые работы. Такие, на которые нет добровольцев, – он смотрит на меня, и по его лицу я понимаю, что эта идея неожиданно показалась ему неплохой.
– Сделай это, – говорит сержант Фэллон. – Сделай, а то весь батальон узнает, почему я вмазала тебе в первый раз, до разжалования.
Майор Унверт молча пялится на нее. Понятия не имею, что у сержанта за компромат на него, но это явно прекрасный материал для шантажа, потому что он нагибается, поднимает с пола свою фуражку и выходит из комнаты, не глядя на нас и не говоря ни слова. Дверь он закрывает с хлопком.
– Он вернется с десятком полицейских и нас обоих закроют на гауптвахте, – говорю я.
– Он этого не сделает, – отвечает сержант Фэллон. – Уж поверь мне. Он свяжется со своими корешами и стрясет с них пару должков. Вот увидишь, ты получишь свой перевод.
– Что-то очень серьезное вы про него знаете, – говорю я.
– Ты себе даже не представляешь.
Подробностями она не делится, но ее явно не беспокоит, что она только что атаковала и шантажировала начальника разведки.
– Скажем так, у меня была одноразовая карточка «Освобождение из тюрьмы», и я только что отдала ее тебе. А теперь заканчивай обед и ложись спать. Майор Унверт тебя больше не тронет. В следующий раз он будет вести себя прилично.
На следующее утро я обнаруживаю, что мой ПП снова может выходить в сеть. Я занят завтраком – яйца всмятку, тост, миска рисовых хлопьев, – когда слышу негромкий щебет, означающий, что в почту упало сообщение. Я достаю ПП из тумбочки и, посмотрев на экран, обнаруживаю, что меня дожидаются восемьдесят девять писем. Больше половины – официальные объявления по роте или взводу, изменения расписаний и сводки, но остальные сообщения – личные, это ребята из взвода справляются о моем здоровье. Я просматриваю папку «Входящие», пока не нахожу то, что хотел увидеть, – письмо от ХАЛЛИ Д/ВКЛШ/ЛУНА/ФЛОТ. Тема письма – «Полпути пройдено».
Я открываю его с нетерпением наркомана, отворачивающего крышку с флакончика купленных на черном рынке болеутоляющих.
