– Не гони фигню, Грейсон, – она смотрит на меня жестким взглядом. – В отряде нет никого, кто стоил бы меньше остальных. Ты берешь винтовку и выполняешь свой долг, и не важно, сколько у тебя лычек на рукаве. Черт, да посмотри на Унверта – он майор, а любой из вас, рядовых, стоит десятка таких.
– Угу, только вот он завтракает с командиром батальона, а мы – нет.
Сержант Фэллон громко хохочет:
– Дай-ка я тебе расскажу кое-что о боссе, – говорит она. – Он вышел из пехоты. Был сержантом, потом пошел в офицерскую школу. И его просто
– Чинодралом?
– Это такие ребята, которые карабкаются по карьерной лестнице и копят аттестационные баллы. Когда они становятся полевыми командирами, то руководят из тыла. И переводятся сразу же, как только набирают достаточно боевого времени для очередного повышения. Когда я попала в батальон, майор Унверт был первым лейтенантом Унвертом и моим взводным. В Даляне у СРА лучшего офицера не было, это уж точно.
– Это тогда вы ему вмазали? – ухмыляюсь я. Эта история стала в батальоне легендой и, конечно, как любая армейская байка, существует в сотне разных вариантов, и каждый явно преувеличен. В самых мягких версиях сержант Фэллон врывается в штаб роты и огревает взводного прикладом на глазах у ротного и заместителя командира батальона.
– Вообще-то, – говорит сержант Фэллон, – босс приказал мне никому не рассказывать эту историю, особенно младшему составу. Скажем так, он принял несколько очень плохих решений и должен быть счастлив, что до сих пор дышит.
Сержант Фэллон натягивает штанину пижамы обратно на металл своей новой ноги. Ни одного лишнего движения. Она всегда действует расторопно и эффективно. Я наблюдаю, как она складывает низ штанины ровно три раза и один раз одергивает получившийся сгиб, чтобы убрать морщинки.
«Как долго может человек искушать судьбу?» – думаю я. Она пережила тонну опасных миссий, получив по ходу дела Медаль Почета, и даже не подумала уходить из армии, хоть ей и предложили полную пенсию на блюдечке с голубой каемочкой. Ей отрезают половину ноги, а она пожимает плечами и через несколько недель возвращается в строй. Это ее работа, и она будет ее выполнять, пока ей не отстрелят что-нибудь такое, что медики не смогут заменить. Я знаю, что мы с майором Унвертом сделаны из разного теста, но и сержанта Фэллон делали из чего-то совсем другого.
– Мне не хочется бросать отряд, – говорю я.
Сержант Фэллон поднимает глаза и улыбается. Ее улыбки так редки, что на мгновение она кажется совсем другим человеком.
– Да ты не беспокойся, Грейсон, – говорит она. – Нам пришлют новых ребят из учебки. Если можешь взять армию за яйца и заставить дать то, что ты хочешь, не упускай возможность, потому что такое случается раз в сто лет. Обычно за яйца берут как раз тебя.
– Я просто не хочу, чтобы в отряде думали, будто я удрал, поджав хвост.
– Они так не подумают, – говорит сержант. – Я им расскажу, как все было.
Мы смотрим друг на друга через стол. Что-то странное случилось после пятницы. Она все еще мой сержант, а я – ее подчиненный, но наши отношения изменились. По званию и положению мы так же далеки, как это было до высадки в Детройте, но на каком-то уровне мы стали равными. В чем-то она кажется мне ближе, чем все остальные, даже Халли.
– Я буду скучать по ним, – говорю я. – И по Стрэттону. С ним было весело.
– Это верно, – сержант Фэллон снова улыбается. – Вечно трепал своим языком, потешался над всем и над всеми. Мне будет не хватать этого маленького засранца. Хороший был парень.
Какое-то время мы сидим в тишине. Сержант Фэллон изучает нетронутую чашку кофе, а я пялюсь на ровную пластиковую поверхность стола, где стоял бы мой кофе, если бы я его заказал.
Кконцу недели я вою от скуки. Мой мозг готов терпеть сетешоу лишь ограниченное время, прежде чем мне захочется воткнуть себе в ухо вилку. От безумия меня спасают только ежедневные разговоры с сержантом Фэллон да сообщения, которыми я обмениваюсь с Халли и друзьями по отряду. Я узнаю, что Халли блестяще справилась со своим первым полетом в правом кресле. Это место, где сидит командир экипажа, хотя на кораблях других классов расположение зеркальное. Видимо, она прирожденный пилот «Осы».
