Я очень далеко от триста шестьдесят пятого АПБ, и майор Унверт до меня не дотянется, но почему-то мне не хочется рассказывать Халли о Детройте через АрмНет. Не только из-за того, что не знаю, кто еще может читать нашу переписку, но и потому, что обнаруживаю свою неспособность переложить события в текст. Три раза я пытаюсь сочинить сообщение, но все черновики оказываются в электронной мусорной корзине моего нового флотского ПП. Я хочу рассказать ей лично. Не хочу полагаться на электронное письмо, в котором она не сможет увидеть мое лицо и услышать голос, чтобы объяснить, почему я взорвал здание, в котором была, может быть, сотня людей, просто чтобы спасти свою жизнь. Я до сих пор не уверен, что могу оправдаться перед самим собой. Вместо этого я раскрываю ей кусочек правды: сержант потянула за несколько ниточек из симпатии ко мне.
На четвертой неделе нам удается отдохнуть от аудиторий. Курс корабельной техники безопасности проходит в другом здании базы. Там умещается полноразмерный симулятор эскадренного миноносца класса «Улан». Это полная и чертовски правдоподобная копия – корпус длиной в сто пятьдесят метров с навигационными огнями, антенными системами, ракетными пусковыми шахтами и бронированной обшивкой. Эта штука выглядит так, будто ее хоть сейчас можно закинуть в космос и присоединить к флоту, если будет надо.
Курс техники безопасности похож на космический детсад. Мы учимся правильно двигаться в узких коридорах и проходах военного корабля. Каким бы большим его корпус ни выглядел снаружи, места внутри очень мало.
Самая увлекательная часть курса – отработка действий при пожаре и эвакуации. Мы все упаковываемся в вакуумные скафандры с кислородными баллонами, и корабельные системы устраивают убедительную симуляцию большого пожара на борту. Мы по очереди присоединяем гибкие шланги к стенным клапанам и таскаем друг друга в безопасные места по задымленным коридорам. За исключением спортзала это единственный раз за время подготовки, когда мне доводится серьезно вспотеть, и я с удовольствием прилагаю физические силы хоть куда-то. Есть у меня ощущение, что учебная эвакуация – это такая успокоительная мера, чтобы служащие чувствовали, будто у них есть какой-то контроль над своей судьбой, когда их корабль будет гореть, затерянный в глубоком космосе. Хотя, думаю, это лучше, чем сидеть и ждать, пока ты сгоришь или задохнешься. Поэтому я обучаюсь направлять огнетушитель, пользоваться термовизором, встроенным в скафандр, и искать пострадавших в дыму.
Мы проводим весь день, отрабатывая действия в аварийных обстановках, и заканчиваем полной эвакуацией капсул при тревоге низкого уровня. На военных кораблях спасательные системы распределены по всему корпусу, так что в случае беды никому из членов экипажа не потребуется пробежать больше пары отсеков перед тем, как достичь капсулы. Когда корабль ломается, нужно найти капсулу, запустить ее и надеяться, что выталкиватель не зашвырнет тебя в гравитационное поле газового гиганта.
Капсулы имитационного миноносца, конечно, не отстреливаются от обшивки. Мы бежим к ближайшим спасательным шлюзам, залезаем в капсулы и активируем створки люка. Капсулу чуть трясет для имитации успешного запуска – и упражнение закончено. Я замечаю, что всем удалось вылететь с корабля в космос, и задумываюсь, как часто эвакуация заканчивается стопроцентным спасением. По пути от симулятора я задаю этот вопрос командовавшему упражнением инструктору и, когда он лишь улыбается в ответ, делаю собственные выводы.
