Сроки службы полностью

В БИЦ больше народу, чем в мой первый визит. Старпом снова стоит у голостола, просматривая стопку распечаток. Я подхожу к столу и отдаю честь.

– NN2 Грейсон явился согласно приказу, сэр.

Капитан-лейтенант отрывается от распечаток:

– А, мистер Грейсон.

Он откладывает бумаги в сторону и жестом приглашает меня подойти ближе.

– Вольно. Мистер Грейсон, как далеко сейчас находится наш корабль от ближайшего узла связи?

– Три с половиной световых минуты, сэр. Узел на орбите Марса.

– Отлично, – говорит он. Я уверен, что он и так знал ответ на свой вопрос и просто хотел проверить, насколько новый админ в курсе дела. – Мы скоро входим в канал Алькубьерре до Капеллы. Убедитесь, что провели все положенные процедуры перед превышением скорости света и что все базы данных полностью синхронизированы с главной сетью, прежде чем мы пойдем на БСС.

– Есть, сэр, – говорю я. – Немедленно приступаю.

– Хорошо. Пожалуйста, доложите о готовности сети лично мне к восемнадцати ноль-ноль.

– Слушаюсь, сэр.

Яне слишком хорошо знаком с нашими двигателями для межзвездных путешествий. Я знаю, что они называются «двигатели Алькубьерре» и что корабль, путешествующий в пузыре Алькубьерре, не может отправлять и принимать никаких сообщений, потому что обгоняет даже близкие к скорости света потоки данных. Перед таким переходом каждый корабль флота синхронизирует все данные на борту с общей сетью. Я изучал этот процесс в техшколе, и от меня требуется только отдать команду компьютеру, но устав флота все равно требует, чтобы результаты синхронизации дважды были перепроверены дежурным админом и подтверждены следующим по старшинству начальником службы. Я обнаружил, что бо́льшая часть моих ежедневных задач сводится к тому, чтобы присматривать за автоматизированными процессами и быть готовым поплатиться головой, если я упущу в них какие-то сбои.

Вернувшись в ЦНС, я открываю админскую деку, подключаюсь к системе и запускаю автоматический протокол подготовки к входу в пузырь Алькубьерре. Пока базы данных синхронизируются с ближайшим флотским узлом связи – это гарантирует, что мы случайно не привезем почту за прошлый месяц, – я пробегаю глазами руководство, убеждаясь, что все идет как надо. Наверное, я должен быть испуган или ошеломлен тем, что заведую службой, которая должна быть укомплектована двумя админами из младшего состава и старшиной, но на деле все настолько автоматизировано, что любой человек, способный прочитать пару инструкций, может управлять ЦНС, не вставая с койки. Однако мне не хочется давать старпому повод невзлюбить меня, так что я делаю все по уставу и, когда компьютер сигналит, что процесс завершен, вручную проверяю каждую временну́ю отметку о копировании базы данных. Потом я жму на кнопку коммуникатора на консоли рядом со столом:

– БИЦ, это ЦНС.

– ЦНС, это БИЦ. Слушаю, – отвечают мне.

– ЦНС закончил подготовку к входу в пузырь Алькубьерре. Синхронизация баз данных закончена и подтверждена.

– Вас понял, ЦНС, подготовка завершена.

Учитывая уровень компьютеризации корабля, я не сомневаюсь, что в БИЦ узнали о состоянии сети в ту же секунду, как завершилось обновление, но это армия, где для всего есть своя процедура и ритуал – похоже на театр Кабуки с униформами. Необходимо совершать положенные жесты и движения, произносить нужные реплики, и это делают все, потому что так уж повелось.

Я приказываю админской консоли найти радиочастотный сигнал жетона ХАЛЛИ Д. Система находит ее РЧ-чип в офицерской столовой, и на видео с камеры я вижу, как она сидит за столиком с друзьями-офицерами, поедая сэндвичи и о чем-то болтая. Я достаю ПП и быстро набираю текст:

«Можешь пересесть на другой конец стола, чтобы задницу было лучше видно? У камеры ракурс фиговый».

Я отправляю сообщение и с ухмылкой смотрю на монитор. Халли слегка приподнимается и достает свой ПП из кармана на штанине комбинезона, не прерывая разговора с сидящим по соседству лейтенантом. Я наблюдаю, как она читает текст на экране. Потом Халли поднимает голову, находит на потолке линзу камеры и почесывает нос средним пальцем.

Я улыбаюсь и отправляю еще одно сообщение:

«Боюсь, тебе придется подождать, пока моя вахта не кончится».

Переход на БСС мне не нравится. Когда корабль входит в канал и включает двигатель Алькубьерре, в каждой кости и каждом мускуле внезапно появляется небольшое неприятное ощущение – не то чтобы боль, но растяжение, словно какая-то мягкая, но неодолимая сила пытается тащить каждую молекулу моего тела во все стороны сразу. Мои суставы и зубы как будто расшатываются, а кожа приобретает болезненную чувствительность. Наверное, несколько часов неудобства вытерпеть проще, чем годы скуки космического путешествия, но я уже осознаю, что полеты в пузыре станут для меня самой нелюбимой частью пребывания на звездолете.