– Хорошо, что все обозначения понятные, – отвечаю я и запускаю процесс. Статус меню изменяется на «ЗАПУЩЕНО/ВЫПОЛНЯЕТСЯ», и я переключаюсь обратно на вид с камеры, чтобы убедиться, что на взлетной палубе действительно что-то происходит. Рядом с кораблем начинает предупреждающе мигать сигнальная лампа. На наших глазах механическая рука заправочного модуля оборачивается вокруг «Осы» и стыкуется с заправочным портом в верхней части корпуса.
– О топливе позаботились, – говорю я. – Сколько нужно времени, чтобы заполнить баки?
– Десять минут, – отвечает Халли. – Еще пять, чтобы запустить бортовое оборудование и сделать предполетную проверку, и еще пара, чтобы передвинуть эту штуку к люку.
По корпусу «Версаля» проходит низкий рокот, пол под нашими ногами слегка трясется. Что-то начинает пищать рядом с серверными стойками, и все огни в комнате ненадолго гаснут. Когда они зажигаются, все банки памяти в ЦНС одновременно затихают. В этой комнате всегда гудели кулеры, и отсутствие фонового шума пугает.
– Кажется, твои железки только что сломались, – сухо говорит Халли.
– Ага, похоже на то, – соглашаюсь я.
Моя админская дека все еще работает, и местная телеметрия до сих пор отображается, но связь с системами ангара оборвалась. Нейронная сеть корабля ужасно живуча, одни резервные линии в ней громоздятся на другие, но теперь я не могу видеть ничего, кроме местной телеметрии – полпалубы в любую сторону. Только что сломалось что-то важное, и «Версаль» умирает. Если бы линия оборвалась секунд на двадцать раньше, я не смог бы обнаружить корабль на взлетной палубе, и уж тем более запустить его заправку.
– Давай-ка выбираться отсюда, пока еще можем, – говорю я.
– Возражений не имею, – коротко отвечает Халли. – Давай.
Сквозь смотровое окно двери ЦНС ничего толком не видно. В коридоре темно, и я не могу понять, снаружи дым или глубокий вакуум. Система знает только, что открывать дверь опасно, поэтому аварийная блокировка не дает этого сделать.
– Можешь открыть ее своей игрушкой? – спрашивает Халли, показывая на мою админскую деку.
– Да, я могу обойти блокировку. Только с другой стороны нет воздуха. Если его высосет из этой комнаты, мы задохнемся.
– А что насчет ФИТов? Их тонна на каждой палубе.
– Ну конечно! – я ухмыляюсь и едва не шлепаю себя по лбу за то, что забыл очевидное. ФИТы – флотские инфракрасные тепловизоры – хранятся в аварийных шкафчиках на всех палубах корабля. Это маленькие маски с инфракрасными очками и небольшим запасом кислорода, сделанные для того, чтобы члены экипажа могли видеть и дышать в случае большого пожара на корабле. Я открываю деку и ищу на аварийном плане ближайший шкафчик с ФИТами.
– Три штуки есть на переборке рядом с хвостовой лестницей, – говорю я. – В двадцати метрах слева от нас. Сможешь не дышать все это время?
– Вот и выясним. Если я свалюсь, придется тебе меня тащить, о свирепый пехотинец.
– Как будто у меня есть выбор, – говорю я. – Кораблем-то управлять я не умею.
Мы оба смеемся, хотя и боимся до отключки.
– Куда пойдем, когда добудем ФИТы?
Я снова сверяюсь с декой.
– Вниз по лестнице на седьмую палубу. Если верить этой штуке, огня там нет. С инфракрасными очками все должно пойти нормально. Только под ноги смотри.
– Будем надеяться, что твоя игрушка права, – говорит Халли, застегивая воротник своего комбинезона. – Не хотелось бы открыть дверь и немедленно зажариться.
– Проверяй двери рукой перед тем, как открыть, – говорю я, вспоминая уроки противопожарной защиты на флотской подготовке.
– Точно. Давай выметаться отсюда.
Мне не сильно хочется выбираться из относительно безопасного ЦНС с автономным запасом кислорода в лишенные воздуха коридоры по ту сторону двери, но невозможно сказать, сколько еще продержится «Версаль». Я открываю админскую деку и отыскиваю аварийный обход огнеупорной двери перед нами. В очередной раз я жду, что система откажет мне, но красный огонек на дверной панели покорно сменяется зеленым. Я закрываю крышку деки и убираю устройство в специальную сумку.
– Готов? – спрашивает Халли, кладя руку на дверную панель.
– Налево, двадцать метров. Готов, – говорю я. – Побежали.
Халли ударяет ладонью по кнопке, и запорные болты втягиваются с громким клацаньем. Потом она дергает дверь на себя, и комната немедленно начинает заполняться дымом. Мы перескакиваем порог и несемся по коридору.
Снаружи воняет чем-то ядовитым и кислым, вроде горящей изоляции. Глаза начинает жечь, как только мы оказываемся в темном коридоре. Свет не горит, даже аварийные лампы, которые должны работать, пока не иссякнут батарейные блоки корабля. Я вытягиваю правую руку и нащупываю стены прохода, чтобы не сбиться с пути. Халли впереди разражается хриплым кашлем, и несколько секунд спустя я присоединяюсь к ней. Этот воздух обжигает мои легкие, и я уверен, что мы вскоре погибнем, если не найдем шкафчики с ФИТами.
