От двери ЦНС до ближайшего ряда всего двадцать метров, но в наполненной дымом темноте расстояние кажется куда больше. Я задерживаю дыхание, чтобы ядовитая гарь не проникала в мои легкие, и когда мы находим шкафчики, мой организм умоляет о глотке свежего воздуха. Халли распахивает дверцы и копошится в темноте, прежде чем вручить мне один из ФИТов. Я спешно надеваю маску и прикусываю загубник, чтобы активировать ее. Спустя мгновение в мои легкие струится чистый, насыщенный кислородом воздух. Вкус у него как у старых носков, но это в тысячу раз лучше, чем удушающая смесь газов, которой сейчас наполнена эта секция «Версаля». Очки ФИТа включаются автоматически, и я снова могу видеть окружающий мир, хоть и в чуждом красноватом оттенке тепловизора.
Мы спускаемся к нижним палубам, Халли идет впереди. Достигнув седьмой палубы, она кладет ладонь на дверь в коридор, но я протягиваю руку и стучу по ее плечу. Она поворачивается, и я показываю на админскую деку, а потом на дверь. Халли кивает, и я снимаю сумку, достаю деку и включаю, чтобы проверить, что ждет нас с той стороны.
В коридоре огня нет, но нет и воздуха. Я подзываю Халли ближе и текстом сообщаю об этом. Она смотрит на экран и кивает, для пущего эффекта показав мне большой палец. Потом открывает запор и распахивает дверь.
В этой части корабля лежит несколько тел. Кто-то в синей рабочей форме скорчился у переборки, под головой растекается темная лужа крови. Халли переворачивает его на спину, но даже сквозь мутные красные очки ФИТа сразу видно, что этому матросу уже не помочь. Его лицо покрыто кровью, широкие струи ее запекаются под ноздрями и вокруг рта, глаза полуоткрыты. Халли опускает его тело обратно на палубу.
В следующей секции корабля есть аварийная энергия. Горят красные потолочные огни, оранжевые маркеры на полу, отмечающие проходы к спасательным капсулам, мигают в тревожном ритме. Каждый раз, когда мы минуем такой проход, я проверяю его, просто чтобы убедиться, что компьютер ни в чем не солгал мне, но все капсулы на палубе уже ушли, и ведущие к ним люки заблокированы.
Взлетка находится в центре седьмой палубы. Как раз между главными носовым и хвостовым коридорами. Халли подходит к панели управления дверью и вводит свои данные. Огонек на панели меняет цвет с янтарного на зеленый, запорные болты послушно задвигаются внутрь, и дверь открывается, со вздохом выпуская воздух.
Внутри, в темноте, корабль все еще стоит на стапеле у стены, и шланг заправщика до сих пор заливает топливо в баки. Свет идет только от мигающей сигнальной лампы на потолке, которая окрашивает внутренности ангара в тусклый оранжевый цвет. Халли закрывает за нами дверь, и маленький индикатор безопасности воздуха в нижнем углу моего тепловизора становится из красного оранжевым, потом зеленым. В ангаре все еще есть подходящий для дыхания воздух. Я стягиваю с головы ФИТ и делаю очень маленький вдох, проверяя оценку компьютера. Воздух пахнет топливом, но в остальном он нормальный. Я показываю Халли большой палец, и она тоже снимает маску.
– Хотелось бы мне, чтобы в эти штуки встраивали коммуникаторы, – говорит она, стаскивая с головы ФИТ.
– Да, мне тоже. Разве птичка не должна уже быть заправлена? – я киваю на корабль, все еще закрепленный на стапеле.
– Должна, – говорит Халли. – Иди и возьми летный шлем из вон того шкафчика. Я проверю корабль.
Как только я достаю шлем из указанного места, включаются все потолочные огни, омывая взлетную палубу ярким светом, от которого после десяти минут блужданий в рассеянной ФИТом темноте у меня болят глаза. Я открываю рот, чтобы обратиться к Халли, но тут огни снова вырубаются, и на этот раз оранжевая сигнальная лампа гаснет вместе с ними, погружая ангар в абсолютную тьму. Низкое гудение заправщика тоже смолкает.
– Зараза, – говорит в темноте Халли. – Батареи сдохли.
Я опять натягиваю ФИТ, чтобы включить инфракрасный визор. Халли открывает входной люк корабля. Она подзывает меня торопящим жестом и забирается в «Осу». Когда я следую за ней внутрь корабля, включается внутреннее освещение, и я снова могу видеть без инфракрасных очков.
– У корабля свое электричество, – говорит Халли. – Но подкатиться к люку оно нам не поможет.
– И что теперь?
– Открой свою замечательную игрушку и посмотри, сможешь ли подогнать на взлетную палубу немножко лишней энергии, иначе мы здесь застрянем. Я не представляю, достаточно ли мы замедлились, чтобы нормально выйти на орбиту. Не хотела бы сгореть в атмосфере с этим помойным ведром.
Я сажусь на нескользящий пол и открываю админскую деку. Местная сеть полностью мертва – я не могу даже соединиться с беспроводным облаком. Я сканирую все местные узлы, и ни один из них не передает и не принимает.
– Глухо, – кричу я в кабину, где Халли устраивается в правом кресле. – Сеть упала. Я ни хрена не вижу.
Внезапно огни в ангаре вспыхивают снова. Слышно мягкое жужжание заправщика, возобновившего свою работу. Я смотрю на экран деки и вижу, что локальная сеть снова возвращается к жизни.
– Что ты сделал? – кричит Халли.
– Вообще ничего. Оно само заработало.
