– Шесть-Два, есть ли у вас боезапас?
Мы с Халли обмениваемся взглядами.
– Э… Никак нет, сэр. Это запасной корабль. Мы его только заправили, но боеприпасов не загрузили.
– Понял вас, Шесть-Два. Очень жаль.
Халли нажимает несколько кнопок на тактической консоли, прежде чем продолжить разговор:
– Сэр, ТакЛинк показывает, что ваша капсула в четырех сотнях километров к северу от моей позиции. Я могу достичь вас через двадцать минут.
– Чем быстрее, тем лучше. Шесть-Два, у вас на борту хоть какое-то оружие есть?
– Так точно, сэр. У нас полный арсенал стандартного тактического вооружения.
– Отлично, – говорит старпом, и облегчение в его голосе пугает. – Спускайтесь быстрее, но будьте осторожны. Не повредите корабль, это единственная техника, которая у нас осталась в этой системе.
– Что он несет? – спрашивает у меня Халли. – А как же вторая «Оса»? Та, которая полностью загружена боеприпасами «воздух – земля»?
В ответ я могу только пожать плечами.
– Сэр, разве Шесть-Один не спустилась с вами на поверхность?
– Если и спустилась, с нами она не связывается. Можете попробовать их вызвать по пути вниз. А теперь поторопитесь – вы нужны нам еще вчера.
– Так точно, сэр. Направляемся к вам.
Халли отключает связь и снова начинает барабанить по кнопкам тактической консоли.
– Судя по профилю полета, спуск займет двадцать две минуты, – говорит она. – Я буду нестись на всех парах, так что проверь ремни. Дорога будет ухабистой.
– Что там внизу вообще творится? Судя по голосу, он боится до усрачки. Может, СРА пытается захватить планету?
– Понятия не имею, – отвечает Халли, корректируя траекторию и направляя нос «Осы» ниже отдаленного горизонта. – Минут через двадцать узнаем. А теперь держись покрепче и заткнись.
Если боевые приземления в ТА были словно экстренный спуск в скоростном лифте, то вход в атмосферу Уиллоуби с орбиты похож на падение в шахту в обнимку с ракетой. Когда мы входим в верхние слои атмосферы, Халли задирает нос корабля, чтобы подставить керамическую броню на днище «Осы» трению, создающемуся нашим стремительным движением. Минут десять я не вижу за окном кабины ничего, кроме перегретых паров, пролетающих мимо в ярких вспышках. Халли корректирует угол и траекторию полета джойстиком и рычагом тяги, но результаты ее работы слишком незаметны, чтобы я их почувствовал. По моим ощущениям, мы просто падаем в атмосферу брюхом вниз, и только спокойное и сосредоточенное поведение Халли удерживает меня от слепой паники. Когда фейерверк снаружи кабины наконец утих, чернота космоса сменилась яркой, светлой голубизной чистого неба.
– Высота тридцать километров, – объявляет Халли, скорее чтобы успокоить себя, чем меня.
– Ты это когда-нибудь в одиночку делала? – спрашиваю я.
– Только с лейтенантом Рикманом в левом сиденье. Расслабься, Эндрю. Я знаю, что делаю.
– Никогда в этом не сомневался, – говорю я и впиваюсь в подлокотники сиденья, когда она увеличивает тягу и бросает «Осу» в разворот с креном.
– Хреновая погода у них внизу, – говорит Халли, когда мы опускаемся ниже шести тысяч метров. – Все, что я вижу, – грозовые тучи. Я думала, эту планету терраформировали.
Я смотрю на облачный покров, колышущуюся черно-серую массу от одного конца горизонта до другого.
– То, что ее терраформировали, не значит, что тут постоянно будет царить земная весна, – говорю я, вспоминая слова сержанта Фэллон в госпитале.
– В общем, если после десяти лет работы атмокорректоров тут такая погода, я не хочу даже знать, что здесь творилось, когда прилетел корабль-разведчик. Держись, сейчас нас немножко потрясет.
У Халли талант к преуменьшениям. Когда мы ныряем в облачный покров над поверхностью Уиллоуби, корабль швыряет, как целлофановый пакет на продуваемой ветром улице. Спустя несколько секунд после входа в тучи по толстому стеклу кабины начинает барабанить дождь, огромные капли бьют с таким звуком, будто по окнам лупят крупнокалиберными пулями. Я бросаю на Халли обеспокоенный взгляд, но она сосредоточена на приборах и управлении полетом. Мягкой посадки точно не будет, поэтому я делаю все возможное, чтобы слиться с тонкой обивкой своего кресла.
– Погода совсем долбанутая, – говорит Халли какое-то время спустя. – Полтора километра до земли, а за бортом двадцать пять по Цельсию. Как в сраной Флориде поздней весной.
– Слишком жарко?
– Для этой каменюки? Именно что. На погодном инструктаже вчера говорили, что колонисты едва не замерзают в это время года.
Наконец мы пробиваем облачный покров над грязно-коричневой, опасно близкой землей. Халли выравнивает корабль и наклоняет чуть вправо, чтобы как следует рассмотреть рельеф местности.
– Ого, эта хрень чуть не до земли тянулась, – говорит она. – Пять сотен метров до поверхности.
Она нажимает кнопку связи на своем джойстике.
– Экипаж «Версаля», это Жало-Шесть-Два, – говорит Халли. – Я в ста десяти километрах от вашей позиции. РВП – пять минут. Можете найти мне симпатичное ровное местечко и отметить ИК-дымами?
