Говоря о возможности мирного урегулирования спорных вопросов с СССР, Ачесон заявлял решительно: "Не может быть никакого соглашения, даже никакого приближения к согласию", пока Советский Союз не пойдет на фактический отказ от итогов Второй мировой войны.
Эта же идея содержалась в директиве СНБ/68, принятой весной 1950 года. В ней переговоры с СССР объявлялись бесполезными, пока он "не уйдет из Восточной Европы" и не прекратит критику капитализа с марксистских позиций. В директиве утверждалось, что прежние расходы на вооружение были недостаточными: США "могли бы спокойно позволять себе выделять 20% национального продукта по сравнению с 5%, которые расходовались в тот период". Директива требовала увеличения военных расходов и союзниками США, так как ее авторы считали, что к 1954 году СССР будет обладать значительным арсеналом атомного оружия, достаточным, чтобы "нейтрализовать американскую ядерную силу. Директива делала вывод: "США должны не только продолжать создавать свою ядерную силу, но и значительно увеличить свою способность вести неядерные войны".
Одновременно принимались меры для усиления боеготовности союзников США. 1 июня 1950 года Трумэн направил в конгресс послание, в котором предлагалось неограничено расширить рамки американской "программы обеспечения взаимной безопасности". Однако, как справедливо писал Ю. Мельников, "перспектива предоставления правительству "незаполненного чека" на осуществление непредвиденных международных акций, чреватых самыми опасными последствиями, а также необходимость огромных затрат во имя осуществления "тотальной политики силы" вызывали тревогу американских законодателей… В этой обстановке лишь "чрезвычайные, кризисные события" могли убедить конгресс и общественность в неизбежности и необходимости подобных жертв. Как теоретические установки политики с позиции силы, милитаризации и "тотальной дипломатии", так и стремление навязать их конгрессу, своему народу и союзникам, добиться их претворения в жизнь толкали Вашингтон к организации очередного крупного международного кризиса, который должен был носить достаточно острый характер, для того, чтобы снова убедить капиталистический мир в наличии "коммунистической агрессии". Журнал "Бизнес уик" писал 8 апреля 1950 года, что возможно в скором времени произойдет "раздутый военный кризис", который даст правительству США возможность "добиться своих целей в конгрессе".
Ю. Мельников писал: "Это соображение наряду с целым рядом других и привело к выбору Кореи в качестве арены новой схватки империализма с силами национального освобождения и социального прогресса".
К этому времени источником наибольшей напряженности на Дальнем Востоке являлся Корейский полуостров, разделенный в 1945 г. по 38-й параллели на две оккупационные зоны – советскую и американскую. После создания в мае 1948 г. на юге страны Республики Корея со столицей в Сеуле, а в августе того же года на ее севере – Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР) со столицей в Пхеньяне и вывода из двух частей Кореи советских и американских войск, два государства находились в непримиримой конфронтации. Даже после того, как народные выступления в Южной Корее были подавлены с помощью американских войск, руководители КНДР утверждали, что их правительство было избрано не только голосами жителей Севера, но и Юга, где якобы вопреки властям и американским войскам свыше трех четвертей взрослого населения нелегально проголосовало за депутатов Народного собрания, заседавшего в Пхеньяне. Председатель правительства Ким Ир Сен и другие руководители КНДР настаивали на быстрейшем выводе американских войск с юга полуострова и восстановления "законной власти" Пхеньяна над всей Корее. Президент же Республики Корея Ли Сын Ман постоянно выступал с призывами "освободить" Северную Корею и водрузить южнокорейский флаг на вершине Пяктусана – высочайшей вершине Кореи, расположенной на севере страны.
