Он выложил на стол мои упаковки витаминов.
– Откуда у вас это?
– От верблюда, – рассердился я, копируя Натаныча, тот себя в обиду никогда не давал. – Капитан Запольский, вам не кажется, что вы слишком много вопросов задаёте?
Капитан покраснел.
– Да что ты себе позволяешь, – он приподнялся со стула. – Да я тебя в порошок…
Может, в другой ситуации я бы и испугался, всё же майором-то я был ненастоящим, но зря этот фээсбешник про тестя сказал, видимо, тот был крупной шишкой.
– В порошок тебя Левон сотрёт, который Геворкович, – веско ответил ему. – Ведите себя подобающе, капитан, мы ведь с вами не враги, а одно дело делаем. Это лекарство мне необходимо, чтобы полностью восстановиться, откуда оно, не скажу, можете сами у своих узнать.
– Мы дали добровольцам по дозе, – капитан подозрительно быстро успокоился, – один сейчас на стену лезет, гостайны выдаёт. А второй спит сладким сном, и разбудить его пока не могут.
– Потому что это лекарство – индивидуальное, вы же видите, там моя фамилия написана. Генетически уникальный продукт, на других действует как наркотик, зато для меня совершенно безопасен. Если хотите, могу при вас уколоться, и ничего со мной не будет.
– А давайте.
Запольский снял трубку, распорядился принести шприц. А потом наблюдал, как человек в белом халате берёт у меня из вены две пробирки на анализ, а потом вводит лекарство, и ещё пятнадцать минут ждал, поддерживая пустой разговор, не начну ли я ему в любви изъясняться или дурным смехом хохотать. Но эффект с каждым разом слабел, если первая доза, в понедельник, вызвала чувство эйфории, то эта, восьмая по счёту – просто приятное тепло в животе и лёгкость в голове.
– Что вы сказали? – вдруг перебил он меня.
– Отравить хотели какими-то препаратами, от этого память даже терял. В больнице поставили отравление, но алкогольное, симптомы они некоторые не учли.
– Так вот зачем вам нужен был учебник по токсикологии, и запросы ваши в библиотеке. Об этом, Николай Павлович, сразу надо было сообщить, а не заниматься самообразованием, – капитан нахмурился. – Мы обязательно проверим все записи из больницы, только допросить никого не сможем пока. А вы припомните, кто у вас в близких отношениях находился перед этим случаем, может, в доверие втёрся, или случайный знакомый ни с того ни с сего. Если вас действительно хотели убить или, того хуже, допросить, на этом не остановятся, но, думаю, сделают перерыв.
– И что, мне просто ждать, когда кто-то подойдёт и треснет меня по голове?
– Ну зачем так. Надеюсь, былую выучку вы не растеряли, сможете дать отпор, а я человечка через несколько дней выделю, он за вами проследит незаметно. И вот это наденьте.
Капитан положил передо мной часы на кожаном ремешке.
– Один в один ваши наградные, из лунного метеорита. Внутри передатчик, он ваши координаты будет мониторить постоянно, в случае опасности выдерните заводную головку. До начала мая постарайтесь продержаться, вечером – домой, дверь на замок, днём – только проверенные маршруты, в сомнительных местах не ешьте, продукты на рынке не покупайте. А кровь вашу мы проверим, если яд ввели, следы найдутся.
Обратно мы проследовали тем же путём, чёрная машина с надписью «Волга» довезла меня до милицейского участка, там, во внутреннем дворе, новый дежурный при виде удостоверения капитана вытянулся и побежал за Гаспаряном, который проводил меня обратно в камеру.
– Велено до обеда подержать, – сказал он. – А ампулы у нас вчера изъяли, вы у этих товарищей сами получите.
– Уже, – я вытащил из кармана одну из пачек.
Все три пачки были вскрыты, в той, что была запечатана, не хватало двух ампул, а в той, которую Гаспарян отобрал у соседей – четырёх. И ещё одну капитан вытащил из почти пустой, там после моего перфоманса на атомной станции одна штука всего осталась. Секретное лекарство на глазах расходилось по рукам, и хорошо ещё, что мне поверили или сделали вид, а то сейчас бы колол обычный витамин. Он, конечно, полезный, но недостаточно.
В два часа дня дверь каталажки распахнулась, и я с чистой совестью откинулся на свободу. По дороге зашёл в дежурную аптеку рядом с больницей, купил две упаковки точно такого же витамина, а когда домой пришёл, переложил новые ампулы в старые пачки, бросил в стол, а те стекляшки, что мне по 800 таинственных единиц за штуку обошлись, перепрятал. Подумал, что так надо было сразу сделать, но мы все задним умом крепки.
Будильник играл тихую мелодию, на телефоне высветилось 5:45. Дима осторожно, чтобы не шуметь, оделся в заранее приготовленную одежду и на цыпочках спустился вниз. В доме стояла тишина, такая бывает только под утро, когда ещё никто не готовит завтрак, не стрижёт газон, не строгает доски, не пилит трубы болгаркой и не бурит лунки под столбы, а петухи через два дома напротив уже оторались от души, пожрали и спят. Или кур топчут.
Бутылка воды, несколько бутеров с колбасой, три варёных яйца и огурец – всё пошло в рюкзак, он застегнул молнию, подхватил лямку и уткнулся нос к носу в Вику.
– Ты кое-что забыл, – заявила девушка.
– Вика!
