– Я вас именно таким и представляла, товарищ Соболев, – сказала Ланская, аккуратно вытерев слезу. – Не сомневаюсь, товарищ Аграмян даст отличный совет. Ладно, герой, значит, герой. Непонятно только, как вы убедили Оксану Брумель, что у вас внутри осколок, сколько раз мы вас обследовали, и ничего, а они как с цепи сорвались, всю резидентуру сдали только ради этого.
– Значит, нет осколка? – уточнил я.
– Если только где-то очень глубоко он запрятался. А он нам нужен, товарищ майор. Очень нужен. Всей нашей стране. Жак Легран так и не рассказал ни нашим, ни своим, куда его дел, вы тоже ничего не помнили, может быть, сейчас что-то промелькнёт в памяти? Нет? Американцы всю округу обыскали, ничего не нашли, и мы тоже.
Я сидел и сдержанно улыбался. Соболев, похоже, куда-то крупно влип, а теперь мне за него отдуваться. И где здесь безопасность на девять тысяч единиц? За неполный месяц со мной что только не делали, и травили, и резали, и ножом тыкали, вот включится планшет, то есть терминал, всё туда напишу, пусть возвращают.
– Что?
– О чём задумались, Николай Павлович?
– Зарплата у меня была вчера, – первое, что пришло в голову, сказал я. – Сто шестьдесят рублей минус подоходный и алименты.
– Насчёт денег не беспокойтесь. Завтра возвращаетесь обратно, в Устинов, – полковник достала из стола папку, похлопала по ней. – Больничный мы вам сделали, отравление, уважительная причина. Сайкин вас утром до станции довезёт, до пятнадцатого свои дела закончите, уволитесь, расчёт получите. Не нужно, чтобы разговоры раньше времени пошли, скажете, родственник ваш, брат троюродный, на заработки зовёт в закрытую зону, хорошие деньги обещает.
– Но ведь я туда не поеду?
– Не торопите события, Николай Павлович, мало ли что случится. Вечером ещё раз посмотрите данные об экспедиции, попытаетесь вспомнить что-то ещё, хотя надежды мало, а потом, скорее всего, придётся вам снова вылететь на объект 36 и попытаться найти этот артефакт, точнее – место, куда вы его с Леграном могли запрятать. Так что, товарищ Соболев, поздравляю, вы возвращаетесь на Луну, как и хотели. Довольны?
Не знаю, какой реакции ожидала от меня собеседница, на всякий случай изобразил на лице радость. А в мыслях, честно говоря, тоже порадовался – наконец-то у Соболева, то есть у меня, начнутся настоящие приключения, не всё метлой махать да собачников воспитывать, к звёздам пора двинуть. Per aspera ad astra.
– А это Море Спокойствия, – Димка ткнул пальцем картинку, на которой висела убывающая луна. – Представляешь, там есть место, где всё время от пятнадцати до двадцати градусов тепла.
– Врёшь?
– Сама в интернете посмотри, – именно этих слов не хватало Диме в другом мире.
Здесь – любая информация, хочешь про Луну, хочешь про торакальную хирургию, там – информационный вакуум, и главное, никто не возражает, читают газеты, смотрят восемь каналов по телевизору и играют в шахматы и домино во дворах. Зато летают в космос как в другой город, атомные станции по всей стране разбросаны и колбаса вкусная.
Следователь Нестерова, а теперь просто – Алиса, недоверчиво посмотрела на монитор, подключённый к телескопу. Хоть и подержанному, но довольно мощному, с линзой 75 мм, Димка сегодня с утра совершенно случайно прибарахлился. Умер владелец, пожилой астроном-любитель, и наследники ждать не стали, пока завещание найдут, устроили срочную распродажу. Так что Куприн вместе с телом в чёрном полиэтиленовом мешке погрузил в труповозку и телескоп. Толстая тяжёлая труба с компьютерным интерфейсом обошлась в три тысячи – и это ещё не включая слов благодарности от бухих безутешных родственников. С одной стороны, покупка бесполезная, всё можно на сайте НАСА или Роскосмоса найти, а с другой – он теперь вроде как космонавт, пусть даже не в этой жизни. Ну и сам телескоп обошёлся едва ли в десятую часть цены.
Соболев, точнее он сам в теле Соболева, реабилитировался перед самой синхронизацией, выцарапал-таки у тамошнего ФСБ очень ценную информацию.
Объект 36 находился в Море Спокойствия, как раз в одном из таких мест, или колодцев, где из-за тени сохранялась постоянная температура выше нуля. Исследовательскую станцию построили на глубине шестидесяти метров, туда почти не проникала радиация, а в двух десятках километров нашлись богатые залежи астероидного льда. Постоянно на объекте находились двое, начальник станции Самохин и инженер-исследователь Михай Бабиц. Очередной буксир должен был привезти им углеродные стержни для растений, материалы для исследований и замену двум временным сотрудникам, проторчавшим на этой станции уже год.
Буксир на ядерном двигателе перемещался от орбитальной околоземной станции «Заря–2» до окололунной станции «Луна–2», оттуда исследователи спускались на одном из шести лунных модулей, вмещавшем 18 человек или 4 тонны груза. База–36 не была единственной в этом районе, в сорока трёх километрах к северо-востоку, в таком же колодце, находилась американская станция «Эндевер».
