СССР: 2026 полностью

– Велес-два отстыковка, – раздался голос генерала.

На одном из экранов от тушки носителя отделился второй челнок, он ушёл вбок, из сопел вырвался огненный выхлоп, челнок резко ускорился и через несколько секунд крохотной точкой проколол остатки атмосферы.

– Соболь-один первому, отстыковка.

– Разрешаю, – голос в динамике звучал напряжённо, а над лицом пилота появилась надпись – Виталий Нестеров. – Включаю отсчёт. И смотри у меня.

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант.

– Соболь-один, близких звёзд, – мне показалось, что голос в динамике в этот раз обращается ко мне. – Николай Павлович, если Алиска будет выпендриваться, можешь её ремнём, вместо меня. Попову не доверяю, он слишком добрый.

– Ну у меня доброты особой нет, прямо сейчас и начну, – пообещал я. – Только до ремня доберусь.

Алиса–2 в этот раз промолчала, всё её внимание, казалось, было отдано приборам.

Челнок накренился, носитель остался в стороне, Сайкин вцепился в поручни, и вовремя – меня вжало в кресло. Спинка и обхватывающие бока накладки надулись, частично компенсируя ускорение, но оно было таким, словно Нестерова хотела размазать меня по переборкам. Даже Попов, и тот с покрасневшим лицом недовольно крякнул. На этот случай у меня была приготовлена стандартная процедура, которую я уже обозвал «включить Соболева», сознание привычно переключилось на посторонние мысли, тело самостоятельно приняло нужное положение, напрягая нужные мышцы и расслабляя ненужные, сразу стало легче и привычнее.

Леонид Петрович Курочкин сидел за рабочим столом, сжав виски ладонями, словно пытался удержать мысли в своей голове. Начальник ОВД совершенно не вовремя ушёл в отпуск, оставив дела на заместителя. Смерть Нефёдова из обыденного происшествия – все старики умирают рано или поздно – превращалась в какой-то триллер. Сначала отец, потом один за другим два сына, теперь вот дочери подбросили записку прямо в больницу. «Ты едущия». Майор полиции повертел в руках ксерокопию письма с наклеенными буквами из газетных заголовков, точь-в-точь как в американских детективах. Газету, источник букв, установить удалось без труда, и это было хорошо. Плохо, что это была рекламная газета местного строительного комбината, хозяин которого ещё и сеть магазинов по городу держал, такими вот листочками каждую неделю по пятницам были усеяны подъезды и газоны.

Михаил Кудельман развёлся шесть лет назад, появился здесь сразу после смерти отца, на следующий день. Словно заранее знал, что это случится. Приехал не один, а с дочерью. Майя Михайловна, двадцати четырёх лет от роду, работала в одной больнице вместе с Димкой Куприным. Устроилась туда недавно, сразу после приезда – начальство намекнуло, что у Кудельмана большие проблемы в столице с налоговой, и возвращаться он туда пока не собирался. Дочери никто не угрожал, и вообще, она была как бы в стороне от происходящего.

Майя жила отдельно от отца, в одной из квартир Нефёдова. Наследство, оставшееся от старика, вполне могло стать мотивом убийств – семь квартир, от роскошной, в Царском Селе, до замызганной однушки, два коттеджа в городе и небольшой кирпичный дом у реки, в нём сейчас следователи работали, а до этого жил Кудельман. Плюс счета в банках, там выходило совсем немного, чуть больше пяти миллионов. За неделю перед смертью Нефёдов продал акции и доли в предприятиях почти на двести пятьдесят миллионов, сразу их обналичил, и эти деньги найти пока не удалось. Ни у Кирилла, ни у его сестры детей не было, Майя осталась единственной наследницей после смерти отца. Вот и думай теперь, не она ли всё это провернула и не был ли постановкой этот дурацкий случай в больнице, с участием пасынка.

Майор даже на секунду слухам поверил, спросил у Димки, правда ли, что Майя Кудельман от него беременна, и вместе с отрицательным ответом получил неожиданную информацию. Следователь, которая вела до этого дело Нефёдова, теперь жила у Дмитрия, там же, пока не освободится место в общежитии, поселилась Вика, его, майора, племянница. Есть ли между ней и пасынком какие-то отношения, Леонид Петрович даже думать не хотел, как и то, что, возможно, они там все втроём в одной кровати спят.

Следователь Нестерова заботила его совсем по другой причине. Несмотря на то, что снова возникло подозрение в убийстве, причём серьёзное, Следственный комитет забирать обратно дело не спешил. Полиции предложили сначала самостоятельно определить, насильственные действия это или семейное хобби-суицид, а как тут определить, если на весь отдел полиции только два следователя, и те завалены работой по макушку.

Один из следаков как мысли читал – заглянул в кабинет.

– Лёня, не справляемся, четыре кражи за неделю, – сказал он. – Дай мне человека в помощь.

– Кого?

– Да хоть Сомова. Он сейчас на третьем курсе юрфака? Вот, практика ему будет. Так я готовлю приказ?

Леонид Петрович кивнул, сложил из копии угрозы самолётик, запустил в противоположную стену. Бумажный планер взмыл к потолку, развернулся и тюкнул портрет президента, висящий над столом, в левый глаз.