У ОКВ не было определенного плана действий в случае выхода Италии из войны и, тем более, ее перехода на сторону противников Германии. Отставка Муссолини стала для Гитлера громом среди ясного неба. Тогда же появилась идея Гитлера захватить Рим выброской воздушно-десантной дивизии, которой предписывалось бы арестовать короля. Этот проект имел шансы на реализацию в случае открытого признания западными союзниками правительства маршала Бадольо. В случае десанта под Римом Гитлер предлагал арестовать короля и все правительство, заставив тем самым Б. Муссолини вернуться к власти. Бадольо, наивно веря, что Гитлер ничего не заподозрил на предмет подготовки перехода Италии в стан Антигитлеровской коалиции, просто заверил Берлин, что Италия остается верна союзу с рейхом[533]. Гитлер не поверил маршалу и отдал приказ о начале подготовки к оккупации Италии. Таким образом, Бадольо упустил время и шанс, поскольку спонтанные действия Гитлера вполне должны были привести к провалу всей акции по захвату вермахтом Италии ввиду того, что итальянская армия имела достаточно еще сил для сопротивления. Вместе с тем заявление маршала о том, что Италия остается в альянсе с Германией, породило недоверие на августовских переговорах со стороны американцев и британцев. Если бы западные союзники сразу дали бы гарантии почетного мира маршалу, то, вероятнее всего, как считает Ричард Лэмб, новое итальянское правительство позволило бы провести операцию англо-американских войск по очистке всей Италии от германских войск[534].
Для предотвращения вторжения германских войск в Италию Бадольо достаточно было направить несколько отборных частей для перекрытия перевала Бреннер[535] (единственный путь из Австрии в Италию), но этого не было сделано. Напротив, маршал позволил А. Кессельрингу в день отставки Б. Муссолини начать стягивание на полуостров дополнительных сил вермахта.
Более опасным для немцев оказалось сопротивление элитных итальянских дивизий «Piave», «Ariete», «Granatieri» и «Centauro», которые отказались выполнять приказ командующего войсками в Риме двигаться в Тиволи, а оттуда в Пескару. Эти дивизии обязаны были защищать Рим. Но после успешных ударов по немецким частям в центральной Италии эти дивизии самораспустились, так как их командиры не имели инструкций к дальнейшим действиям. Приказов от правительства Бадольо им также не поступало.
До марта 1944 г. Сталин испытывал мало интереса к итальянским делам, так как был занят подготовкой нового генерального наступления против Германии, поэтому решение проблем с КПИ и непонятным Кремлю правительством бывшего фашистского маршала было поручено специальной комиссии Вышинского и Димитрову, который являлся координатором работы всех иностранных коммунистических партий. Но между Димитровым и П. Тольятти так и не была найдена общая формула деятельности КПИ в Италии, так как Димитров стоял за отказ коммунистов сотрудничать с правительством маршала. Вышинский, несмотря на свою неприязнь к новому итальянскому правительству, все-таки склонялся к мысли неизбежности сотрудничества КПИ с Бадольо. Далее последовала встреча Сталина с Тольятти в ночь с 3 на 4 марта 1944 г. перед отправкой первого в Италию. Сам факт того, что Сталин назначил встречу ночью и протокол консультаций Тольятти со Сталиным не был рассекречен даже после распада Советского Союза, указывает на то, что Сталин, с одной стороны, проявил в то время не замечавшийся ранее повышенный интерес к Италии, но, с другой стороны, показал обеспокоенность Сталина возможными осложнениями с западными союзниками в преддверии высадки в Нормандии. Сталин приказал Димитрову смягчить тон в политике иностранных коммунистических партий в сторону сотрудничества с буржуазными правительствами.
Как следует из дневников Димитрова, на встрече 3–4 марта 1944 г. Сталин четко объяснил лидеру итальянской КП, что не в интересах Советского Союза углубление противоречий между антифашистскими силами в Италии вплоть до гражданской войны в этой стране (вариант чего обсуждался коммунистами до этого). Но политика удержания страны от раскола на вооруженные лагеря по сценарию Испании в 1936 г. объяснялась Сталиным не ситуацией на итальянском фронте, но тем, что Британия могла воспользоваться вооруженным противостоянием партий в Италии для усиления своего контроля над всем Средиземноморьем[536] (такой сценарий будет реализован спустя несколько лет США в Корее). Из слов Сталина следовало, что СССР не мог или не хотел оказывать военную помощь итальянским коммунистам.
