Настороженное и даже пренебрежительное отношение Сталина к КПИ вполне понятно еще и потому, что итальянское коммунистическое движение состояло из разных людей, имевших нередко довольно-таки неординарные взгляды. Например, один из римских коммунистов-подпольщиков в конце 1943 г. доказывал своим соратникам, что солдаты вермахта – потенциальные классовые братья[549]. Другой подпольщик, тоже коммунист из Рима, призывал превратить Италию после войны в главный огород для нового всеевропейского советского общества, ликвидировав для этого промышленность страны[550]. Кроме того, в Риме итальянские коммунисты еще летом 1943 г. не имели фактически боевой организации, их партия в Вечном городе была разгромлена окончательно в 1942 г. полицией, поэтому реально выступать с оружием в руках как против немцев, так и против сторонников Муссолини было просто некому[551]. Вся стратегия коммунистов в самой Италии в этой связи практически до самого конца 1943 г. сводилась к официальному тезису «ждать, пока здесь не появится Сталин»[552].
Разгром Италии, которая к июлю 1943 г. фактически прекратила активные боевые действия, находясь в глубокой обороне и ища выхода из войны, напротив, привел, как показывают данные исследований современных историков, к усилению КПИ в стране[553], так как после свержения Б. Муссолини власти открыли тюрьмы, выпустив коммунистов[554]; в этой связи понятна лояльность части КПИ к новой власти, но не конкретно к маршалу Бадольо. Однако в конце 1942 г. некоторые итальянские коммунисты все-таки задавались вопросом, а что будет, если западные союзники займут территорию их страны первыми, опередив Советский Союз[555].
Про «ленд-лиз» сказано много, написан ряд книг. Однако с российской стороны освещено в основном то, как «ленд-лиз» для СССР виделся из Кремля. В советской историографии сложилась точка зрения на «ленд-лиз», как на дополнение к военной промышленности Советского Союза[556], вопрос о безальтернативности «ленд-лиза» даже не ставился. Оценка поставок осуществлялась в основном на базе сравнение финансовых показателей, что некорректно, тем более с использованием официального курса рубля к доллару на то время. В настоящем разделе мы не ставим задачу провести полное освещение «ленд-лиза», с точки зрения его весомости для советской военной экономики, так как это сделано нами в другой работе и выходит за рамки темы настоящего исследования. В статье 2016 г. про «ленд-лиз» мы показали, что поставки привели к тому, что советская промышленность оказалась в состоянии увеличить выпуск танков на треть, а также выпустить 75 % самолетов; помимо этого, сделаны и другие подсчеты[557] и выводы[558]. В настоящем разделе мы хотим показать, почему поставки по протоколам были именно такими, какими были, а не иными (какое значение в этой связи имела борьба на Западном фронте?), а также, как военными средствами поддерживался «ленд-лиз» – именно военная сторона данного процесса остается в исследованиях до сих пор фоновой, хотя для СССР и западных союзников она действительно была важной, и именно здесь ВС СССР контактировали с армиями западных демократий вплотную.
Решение о включении СССР в программу «ленд-лиза» было окончательно принято на конференции в Ньюфаундленде в августе 1941 г. Ф. Рузвельту надо было согласовать данный вопрос с У. Черчиллем. Но зачем? Дело в том, что программа «ленд-лиза» была исключительно американской, но поставлять технику и военные материалы в СССР должны были не только Соединенные Штаты, но и Британия. Долгое время считалось, что «ленд-лиз» был связан со Вторым фронтом, являясь своего рода компенсацией Советскому Союзу за проволочки с его открытием. На самом деле поставки в СССР по линии «ленд-лиза» последовали за обращением Кремля к Лондону уже в первые дни Великой Отечественной войны. Но это обращение было сделано, судя по всему, до 24 июня 1941 г., почему-то через администрацию Ф. Рузвельта, а та в свою очередь переправила запрос советского правительства лорду Галифаксу в Лондон.
В запросе содержалась просьба отправить в СССР незамедлительно 10 000 т каучука, а также 2000 т олова, и до конца года – еще 15 000 каучука и 6000 олова. Эти данные были переправлены в Лондон, так как практически главным поставщиком данных сырьевых продуктов выступала Британская империя, и с этими требованиями советской стороны британцы были согласны. Но технически собрать даже такие небольшие объемы каучука и олова на фоне того, что американские фирмы уже разместили в азиатских колониях заказы, было непросто. Кроме того, в СССР не было никакой специальной миссии для осуществления согласований между советской и британской сторонами экономико-технических вопросов поставок. В этой связи уже в конце июня 1941 г. британцы приступили к созданию такой миссии.
