Николсон требовал начала немедленной эвакуации всех войск, но Военное министерство сообщило, что таковая состоится примерно через сутки. В результате периметр обороны Кале сжался до старого города, который отделен от материка каналами, но мосты через эти каналы было просто нечем взорвать. В полдень 24 мая 1940 г. Николсон получает приказ начальника Генерального штаба прекратить эвакуацию и оборонять Кале до последних сил, ради выполнения долга перед союзниками, то есть французами[300]. Далее Николсон получил неверную информацию из Генерального штаба, что ему на помощь отправлена 48-я ПД, она уже получила другое назначение на оборону Касселя и Азбрука, и ее командир и понятия не имел, что ему надо еще защищать Кале. Правда, для Николсона было одно отрадно, что из метрополии прибыл конвой с боеприпасами. Суда в гавани, уже подготовленные к эвакуации, были ночью отпущены в Англию.
Положение англичан в Кале было очень сложным. Они оказались зажаты среди узких готических улочек, на которые с командных высот сыпались снаряды германской тяжелой артиллерии. В городе начался ад, узкие улицы были в течении нескольких часов артобстрела завалены обломками средневековых зданий, от многочисленных пожаров образовался удушающий густой смок, из-за которого резко снизилась видимость. Британцы не могли отвечать, так как не имели тяжелых орудий, их единственной надеждой стала 229-я батарея ПТО и три танка 3-го ТП, которые использовались как САУ[301]. Из-за меткого и частого огня артиллерии противника было невозможно доставлять боеприпасы и провиант на передовые позиции. К тому же защитники города стали испытывать дефицит воды, так как старые колодцы еще времен Бурбонов были быстро разрушены. Британский флот периодически поддерживал защитников порта огнем с моря. Смысл обороны Кале, со стратегической точки зрения, был оттянуть силы 10-й ТД от Дюнкерка, с чем гарнизон города справился, пока III корпус БЭС спешно подтягивался к Дюнкерку. Кале пал 28 мая 1940 г. Остатки 30-й бригады и других формаций попали в плен. 3-й ТП был уничтожен полностью. Практически до вечера 28 мая 1940 г. британский флот эвакуировал раненых и остатки гарнизона из числа частей, которые уже полностью утратили боеспособность.
Приказ на эвакуацию Дюнкерка поступил только утром 24 мая, причем в этом приказе говорилось о частичной эвакуации. 26 мая поступил приказ о полной эвакуации БЭС, и только тогда начались мероприятия по организации данного процесса. 20 мая 1940 г. адмирал Рамсей высказал сомнения насчет возможностей флота провести эвакуацию. Когда операция «Динамо» была окончательно утверждена, была запланирована эвакуация только 45 000 британских солдат и офицеров, так как Военное министерство считало, что БЭС в состоянии удерживать Дюнкерк не более двух дней[302]. Ситуация оказалась сложнее, чем думали в Военном министерстве и Адмиралтействе. БЭС не планировали организовать оборону на широком пространстве побережья в районе Дюнкерка, поэтому немцы уже 26 мая оборудовали рядом с портом свои береговые батареи. Поэтому отправленные утром 27 мая 1940 г. пять транспортов из-за обстрела с берега были вынуждены повернуть в Дувр, так и не зайдя в гавань Дюнкерка. Чтобы обойти немецкие батареи, англичанам надо было выбирать более длинный маршрут, что создавало риски дополнительных атак с воздуха[303]. Королевские ВВС бросили 16 эскадрилий для прикрытия Дюнкерка, но эта мера оказалась слишком запоздалой, люфтваффе успели ранее сконцентрировать усилия на районе этого порта, сделав его примерно за 12 налетов практически непригодным для эвакуации войск, которую предстояло после 27 мая проводить просто с берега.
