Между морскими формациями и центральным командованием не было организовано хорошей связи и, соответственно, обмена информацией, поэтому сведения, что погрузка в гавани Дюнкерка остановлена, породили слухи, что порт взят немцами, что сократило количество судов на подходах к зоне эвакуации. Таким образом, еще один день был почти потерян. Далее следует интересный факт: Рамсей наращивает количество судов, участвующих в эвакуации, действуя как будто ситуативно, без предварительного плана. Транспорты отправляются не конвоями, но поодиночке. Сам Рамсей объяснил в парламенте относительно малое количество морских транспортов в начале операции «Динамо», как результат неправильной оценки Военным министерством положения во Фландрии и Бельгии, когда численность контингента, которую предстояло эвакуировать, определили в 45 000 человек, но в дальнейшем вместе с французскими войсками эта цифра возросла почти до полумиллиона человек. Таким образом, у Военного министерства не было заранее разработанного плана эвакуации войск. 26 мая, как сообщил адмирал Рамсэй парламентской комиссии, в Дувре находились годные для операции 4 бельгийских пассажирских лайнера, а также несколько буксиров и моторных лодок. Напомним, Рамсэй знал о необходимости эвакуации уже 19 мая 1940 г., спустя пять дней после начала операции «Динамо» он изыскал посредством инспекции всех портов Южной Англии до 900 судов различных типов, включая прогулочные яхты. Кроме того, как показал опыт кампании в Норвегии, для перевозки войск вполне подходили боевые корабли. Незадолго до этого Адмиралтейство провело сложную операцию по эвакуации Антверпена, которая тоже заранее не планировалась, но на которую было быстро изыскано достаточно большое количество судов. Кроме того, из Кале было только что отпущено несколько военных транспортов, на которых в этот порт была доставлена целая пехотная бригада и еще несколько батальонов, не считая снабжения.
Судя по описанию операции «Динамо», данной парламентской комиссии, Рамсэй явно не планировал проводить вывоз военного имущества, как не планировало это делать Военное министерство. Интересно другое, об имуществе в Антверпене, особенно о складах ГСМ, Военное министерство позаботилось, правда, не позволило вывезти бельгийское правительство, хотя у англичан все уже было готово. Операция по эвакуации Антверпена, напомним, была завершена, с частичным невыполнением задач Адмиралтейством, 17 мая 1940 г., то есть за два дня до начала операции «Динамо», и напомним еще, что для Антверпена у Адмиралтейства имелись более 20 пароходов и порядка 150 барж. Правда, Рамсэй ссылается на то, что у него не было на 26 мая 1940 г. достаточно судов для эвакуации с голого берега, но информация о том, что порт Дюнкерка частично разрушен, кроме знаменитого северного мола, пришла в Адмиралтейство 27 мая 1940 г.
Из отчета парламентской комиссии следует интересная цитата Рамсэя: «When mattters became urgent, the Admiralty made a signal to the various Home Ports asking them to report how many cutters and whalers could be made available for immediate service under Vice-Admiral, Dover». Получается, что Рамсэй не знал, что ситуация вокруг Дюнкерка сложная, хотя там уже с 20 мая шли упорные бои, и 19 мая он был поставлен в известность о сложном положении БЭС. Что касается военного имущества, то здесь тоже есть вопросы. Дело в том, что каждое военное судно и среднее гражданское имеет обычно лебедки и даже краны для подъема грузов. Да, затащить таким образом танк на борт практически невозможно было бы в тех условиях, но погрузить средние и легкие орудия вполне можно, не говоря уже о пулеметах, для которых лебедки не нужны. Однако с самого начала операции «Динамо» подобные работы не были предусмотрены, у войск в Дюнкерке сложилось впечатление, что у Адмиралтейства имеет место дефицит тоннажа. В первые пять дней погрузка личного состава, часто без ручного оружия, велась стихийно. С грузовиков никто не снимал двигатели и прочие важные запчасти для отправки в Британию, солдаты просто портили аккумуляторы. Цифра в 45 000 человек, которых планировалось вывезти, тоже непонятно, откуда и как взялась, когда еще 19 мая 1940 г. Айронсайд был уверен, что БЭС не только не нуждаются в эвакуации, но способны разбить вермахт во Фландрии и Бельгии. Но вскоре, вдруг, получалось, что более 300 000 британских военнослужащих просто обрекались на пленение, если бы эвакуация действительно ограничилась бы контингентом в 45 000 человек. Из всего этого складывается такое впечатление, что британское высшее командование подразделялось на две части, каждая из которых имела свою стратегию: одну можно охарактеризовать как стратегию победы любой ценой, другую – как стратегию поражения, сдачи БЭС в плен немцам и, как можно заключить, начала мирных переговоров с Гитлером, потому что оборонять метрополию в таком случае было бы почти нечем.
