Девушка взвесила яблоки, упаковала в бумажный пакет и протянула пластиковую бутылку со словами:
– А Анжелка сейчас дома. Она баба одинокая, так что не удивляйтесь.
Стяжкин не стал уточнять, в чём может состоять предмет удивления. Он заплатил деньги, забрал покупку и вышел на крыльцо. Дом второй продавщицы Сергей нашёл быстро. Он постучал сначала в ворота, потом, озираясь, подошёл к дверям. Свора собак не выскочила на пришельца с рычанием, и следователь, вздохнув свободно, забарабанил костяшками пальцев по косяку. Через несколько минут на пороге образовалась, по всей видимости, именно та самая Анжелка. Только толку от этой Анжелки не было совсем никакого, – продавщица находилась под пагубным воздействием алкоголя. Молодая женщина кинула на гостя мутный взгляд, потом попыталась сфокусировать изображение, но от безуспешности отмахнулась и попыталась закрыть дверь.
– Эй, погоди! – Стяжкин успел сунуть носок ботинка в щель между дверью и косяком. – Анжелика, мне надо с вами поговорить.
– Ну, говори! – дама икнула и поправила выбившуюся прядь. – Чего хотел?
– Посмотрите вот на эту фотографию! – Сергей развернул перед носом женщины лист с портретом. – Вы видели этого человека?
Женщина честно пыталась рассмотреть фотографию, она то приближала, то отодвигала от лица чёрно-белый портрет. Неожиданно она вскинула глаза на Стяжкина и прищурилась. – А ты кто такой? Что это ты тут вынюхиваешь?
– О, ёлки моталки! Это не Анжелка, а какая то маркиза ангелов, – прямо пьяная вишня в белом шоколаде!
Сергей вырвал портрет из вялой руки хозяйки и отошёл от двери. Он понял, что выяснять что то, пока продавщица в таком состоянии, бесполезно. Маловероятно, что женщина видела Россмана. К тому времени, когда в магазине появился покупатель, немец уже был мёртв. Но она видела убийцу и автомобиль, на котором он вёз руки, придётся наведаться в этот райский уголок ещё раз. Он снова повернулся к двери, где ещё маячила женская фигура.
– Анжелика, вы завтра работаете в магазине?
– А сейчас утро или вечер? – продавщица всполошилась.
– Ещё вечер, – ухмыльнулся следователь.
– Да, завтра моя смена! – Анжелка успокоилась. Она поняла, что до завтрашнего утра ещё есть время опохмелиться и снова вернуться в состояние трезвости.
Стяжкин сел в автомобиль и, ещё не двигаясь с места, набрал Веретенникова.
– Привет, Вячеслав Юрьевич!
– Привет, – отозвался следователь. – Есть новости?
– Ну, как сказать? И есть, и нет. Свидетельница обнаружилась, но в таком состоянии, что расспросы придётся отложить.
– Пьяна что ли или под веществами?
– Хорошо выпивши, – уклончиво ответил Сергей. – Я завтра утром раненько снова в деревню. Так что ты меня не теряй.
– Ты считаешь, что это может быть важным?
– Думаю, да. На могилке свидетельница обнаружила чек из магазина. Факт, его обронил убийца, когда закапывал останки, а в темноте не заметил. Я нашёл деревенскую лавку, где был приобретён товар, так в ту смену работала продавщица – вот она точно видела убийцу! Но на данный момент дама лыка не вяжет, думаю, оклемается только к завтрашней смене, не раньше.
– Свидетельница – это хорошо. А точно в себя придёт? Может, запой на несколько дней? Так бывает.
– В деревне с работой напряг, поэтому даже за мизерную зарплату люди держатся – Сергей усмехнулся, вспомнив осоловелое лицо лохматой продавщицы. – Утром рассолу напьётся, жвачку за щеку и – как штык к прилавку.
– Ладно! Только ты держи меня в курсе событий. Надеюсь, к обеду вернёшься?
– Постараюсь.
– О боже, какой мужчина! – мурлыкала про себя Ирина Алексеевна, сидя в такси и с печалью наблюдая за мельканием берёз за окном. Ещё три часа тому назад перед глазами мелькали пальмы, и Бояринова усилием воли возвращалась в российскую действительность. – Только про сына мечтать уже поздно! – осаживала свои грёзы женщина.
Время пребывания в раю осталось позади. Сколько это, десять дней? Много или мало, десять дней и девять ночей? Смотря какие цели преследовать. Бояринова стремилась продуктивно отдохнуть и в то же время она не желала просто валяться на пляже или возле бассейна. Режим от завтрака до ужина вперемешку с экскурсиями её не интересовал. Лететь за тридевять земель для того, чтобы спустить в унитаз съеденное за шведским столом и не почувствовать взрыва чувств, Ирина не хотела! И да, она успела завести роман. Ну, пусть не такой, о каком она мечтала, но душа получила праздник, а тело – удовлетворение.