Самое неприятное — признаться себе самой, что этот проклятый шутник прав. Она привыкла быть сильной и независимой, но насмешки над другими девушками-ибисовцами скрывали собственные слабости. Как и любой по-настоящему сильный эволэк, она познала не только положительные стороны пробуждения гипоталамуса. А как когда-то гордилась великолепными итогами на пробных тестах, показывая прекрасные результаты! И невдомёк ей тогда были сомнения приёмной комиссии, ведь её, сильнейшую из кандидатов, не хотели брать! Возмущению девушки из высшего общества не было предела, особенно бесила молодая инструктор-эволэк, без конца твердившая, что уж очень всё у испытуемой хорошо. И, как оказалось, была права. Тех, кто через чур хорошо проявлял себя на пробах, обычно не брали, ведь не даром говорят, что лучше — главный враг хорошего.
Середнячков зазеркалье мучило куда как меньше, чем по-настоящему одарённых, они были гораздо устойчивей к контактам с Океанесом именно благодаря некоторой «деревянности». Стране чудес приходилось ломиться в их сознание, а вот души более коммуникабельных людей были как открытые ворота. Афалия, уже не имея сил терпеть выверты собственного сознания, который месяц топила обострённое мировосприятие в вине. Её ещё не выгнали из ИБиСа только по двум причинам: первая — Еноселиза, каждый ветеран был на счету, и вторая — родители. Но в яму пьянства она сползала всё сильнее, осознав свой роковой поступок, ведь пути назад просто не было, ибо дверь в Океанес открывается легко, а закрыть её не получится никогда. Только смерть избавит от наваждений, являющихся уже не только во сне, но и наяву.
Девушка закрыла лицо ладонями, беззвучные рыдания сотрясали тело. Она не знала что делать. Родители, видя стремительное падение любимого дитя в пропасть, боролись за её жизнь, не жалея сил и средств, но обычная медицина ничем уже помочь не могла.
Ничем помочь не могли, да и не желали, другие эволэки, ведь Афалия сама отгородилась стеной высокомерия. Ещё бы, четвёртый номер из более чем ста возможных! И девушки стали сторониться выскочки из высоких кругов, часто принимая её показную уверенность в собственных силах за чистую монету.
— Мы можем тебя поддержать, — от голоса Элана Афалия вздрогнула. — Диолея первый номер, ещё более сильный эмпант, а не расклеивается, как ты, прямо на глазах. Научим, поможем… Только прекрати выпендриваться, веди себя по-человечески…
Парень неспроста говорил от имени всех, и от себя одновременно. Формально в десятку сильнейших он не входил, но, честно говоря, собственный номер даже и не помнил, зная только, что ниже двадцать пятой позиции не стоит точно. В конце концов, время меняет состав, кто-то приходит, кто-то уходит, а он уже долго не погружался. Кроме того, эволэки, будучи истинно русскими людьми, не собирались никому ничего доказывать, и на «табель о рангах» смотрели как на глупую выдумку высоких начальников. У них одна победа на всех, и поражение тоже. Успех радовал, а неудача огорчала всех без исключения.
Элан обнял девушку за плечи, ободряюще потряс, и встал с кровати, собираясь уходить.
Сердце Афалии бешено заколотилось. Если сейчас не сказать ничего, не сделать шаг навстречу, дверь больше не откроется никогда. Чудовищное усилие над собственной железной гордостью возымело действие в тот момент, когда парень уже открыл дверь.
— Лис, постой, — девушка говорила глухо.
Она секунду помедлила, глядя ему в глаза. Рыжий плут был сосредоточенно печален, на лице не было и намёка на издёвку, и Афалия этому радовалась в глубине души, зная, что лицемерить он не станет.
— Спасибо за кофе, — вполне искренне поблагодарила она.
— Не за что, будет трудно — обращайтесь, — он сразу повеселел, да и её губы тронула улыбка. — Ты сегодня верхом будешь кататься?
— Да.
— В обычное время?
— Да.
— Я приду поглазеть, если не против?
— Приходи, — пожала плечами, — а что?
— Есть разговор. Только не тут, — он подмигнул и вышел из комнаты, тихонько закрыв за собой дверь.
Мирра поджидала тут же, в коридоре, не вмешиваясь в события, но с нетерпением ожидая результата. Парень был немного удивлён внешнему виду своей подруги, особенно смущали две пары боксёрских перчаток.
— Это ещё зачем? — он тронул перевязь на плече девушки.
— Как прошло? — спросила та, не дав ответа. Лицо было хмурым, тон холодным.
— Всё хорошо, — видя сомнение, продолжил. — Правда. Встретимся с ней после обеда в конюшне, потолкуем.
— Хорошо, что хорошо, — девушка удовлетворённо кивнула. — Будь всё плохо, я бы ей накостыляла.
