Машина, лишь чуть качнувшись, замерла напротив парадного входа, на ступенях которого гостей уже ждали трое нарядно одетых людей: весьма пожилой мужчина в полувоенной форме, губернатор, симпатичная женщина средних лет, надо полагать супруга, хотя и заметно моложе, и молодой человек, лет чуть за тридцать на вид. Из закоулков памяти Элан выудил информацию, что у Афалии есть старший брат, а внешнее сходство было очевидным.
Элан покинул лимузин первым и галантно подавал дамам руку, символически помогая им выбраться наружу. Впрочем, трое слуг так же не зевали, так что, оба автомобиля быстро расстались с пассажирами.
Хозяева особняка, как только вся компания двинулась к ступеням, ведущим в дом, проявили вежливость, спустившись на площадку встретить гостей. Дочь, естественно, тут же побывала в объятиях всех родных, а потом обернулась к прибившим:
— Дамы и господа, — собственно последний был в единственном числе, но такие мелочи не особо её беспокоили. — Это мои родные. Папа.
— Ростислав Алексеевич, — представился, неглубоко, но вежливо поклонившись. — Очень приятно.
— Моя мама, — с этими словами девушка вся просияла.
— Елизавета Анатольевна, очень приятно, — та не осталась в долгу, вспыхнув от нахлынувших чувств, и эволэки все как один поняли, что это не игра на публику: дочка в матери души не чаяла, и её чувства не были односторонними.
— Этот молодой несносный грубиян — мой брат, Эдуард! — Афалия ткнула его кулачком в бок.
Брат с сестрой тут же завязали шуточную заваруху: он вроде как пытался испортить ей причёску, а девушка притворно отбивалась.
— Дети, прекратите безобразничать, — суровым, даже скорее укоризненным тоном, в котором чувствовалось тепло, приструнил расшалившуюся молодёжь глава семейства.
Ответное приветствие не заняло много времени, хотя в нем, естественно кроме Афалии и Сафировой, участвовало ещё четыре эволэка с кураторами и четвёрка лидеров Кланов: первые представлялись парами, вторые — каждая сама по себе, но тоже в определённом порядке: Земля, Флора, Вода, Воздух, так заведено, а традиции хранились свято. После расшаркиваний хозяева пригласили гостей в дом.
Обстановка внутри полностью соответствовала наружной отделке. Богатая мебель не загромождала простор помещений, великолепный дубовый паркет был идеально подогнан дощечка к дощечке, люстры самых невероятных форм и размеров, но самое главное — это бесчисленные зеркала в тяжёлых рамах. Казалось, нет в доме уголка, где бы их замысловатые изгибы не скрадывали стены, словно пряча потайные ходы в иные миры.
Приёмный зал, по размерам вполне подходящий для манежа, был занят длинным столом, словно скованным льдом — количество различных стеклянных сосудов не поддавалось подсчёту, а белоснежные скатерти и салфетки только усиливали ассоциацию с недалёкой уже зимой. Сразу было видно — компании тут собирались многочисленные. Хозяева заняли места во главе стола, а гости — справа и слева, так что все участники сели довольно компактно, но не стеснённо, оставив большую часть стола свободной.
Все дружно принялись за поданные блюда, а привыкшие к этикету хозяева терпеливо разъясняли назначение столовых приборов. Элан не удержался от шалости: с видом академика, решающего отчаянно сложную задачу, он недоумённым взглядом обвёл бесчисленные вилки, ложки и ножи. Махнул рукой и, выбрав самый большой бокал из стоящих перед его персоной, составил в него всё, что счёл лишним, сотворив цветок из хрусталя с серебряной сердцевиной, чем вызвал смех всех присутствующих. Условности высшего света его не очень волновали, да и тратить время на изучение науки «Как отличать салатную вилку от рыбной» он не желал.
Эдуард, тем временем, с интересом рассматривал Ольгу, за что и получил очередной тычок под рёбра от сестры:
— Хорош пялиться, вечный холостяк! — прошипела она ему на ухо.
— Мне просто интересно, — невозмутимо пожал плечами тот, — брак всё-таки более чем необычный.
Сказано было негромко, но услышали все, а в голосе звучало если не презрение, то явная насмешка. Девушка-киборг мило улыбнулась, а вот её супруг не стал лукавить, и взгляд его был недобрый.
— Эдуард! — одёрнула своего сына мать. — Веди себя подобающе.
Видать Афалия не зря отрекомендовала своего брата, как грубияна, коль скоро он позволил себе открытое неуважение по отношению к гостю. Его сестра была тоже не подарочек, но Элан всё же чувствовал к ней некую симпатию, а вот Доронин-младший ему сразу не понравился. Трудно сказать чем. Сестра всё-таки была эволэком, взбалмошное, но родное, хамовитое, но ранимое существо, за агрессией которого прятались боль и беспомощность. А этот гусь был другим.
— Смею Вас заверить, Эдуард, — через чур вежливым тоном сказал эволэк, — если бы меня интересовали половые извращения, то я приобрёл бы их за в сто раз меньшую сумму, самого высокого качества и абсолютно любого количества. Не судите, пожалуйста, других по своим меркам, ведь можно получать удовольствие от жизни, не залезая в долги. Приобретение класса А-1 утехи ради есть не самый разумный способ тратить таким трудом накопленный капитал.
