Особенно вр
Первый вариант был самым желанным подарком скупых на халявные подачки Небес. Ты просто отрубаешься, и в глубоком коматозе, измученный дневным бдением и ночными прогулками по неведомым мирам, истощённый разум, наконец, получает настоящий покой.
Но в этот вечер выключатель не сработал, и команда «отбой» не прозвучала: помучавшись пару часов, эволэк понял, что сегодня не его день, а точнее ночь. День прошёл не в пример удачней — удалось получить в союзники губернатора, дом которого гостеприимно приютил на ночлег всех заговорщиков.
Вид с балкона впечатлял. Аккуратный сад, едва подсвеченный искусственной иллюминацией, сбегал к берегу большого озера, на глади которого спутники планеты, огромными лампами повисшие над горизонтом, уже прочертили две световые дорожки. Тени деревьев прятали тропинки и беседки, и Элану очень хотелось побродить там, в одиночестве, скрыться во мраке хоть на несколько часов, уйдя от мыслей о будущем.
Прошлую ночь он тоже почти не отдыхал — сколько ни пытался бороться с дурацкой привычкой репетировать сам с собой речи для предстоящих важных встреч, а отбросить её не получалось. Это тем более странное занятие, ведь даже в свои зелёные двадцать три года по опыту знал, что разговор с первой же минуты будет протекать не по выстроенному в голове плану! И диалог с губернатором не стал исключением, сплошь состоя из импровизаций, с намёком на управляемость процесса переговоров в целом. Уже успех!
Он вернулся от созерцания красот рукотворной природы к свету монитора своего переносного компьютера, разложенного на манер книги: вертикальная часть — монитор, опорная поверхность была и клавиатурой и дисководом. Были модели посовременней, с голосовым и даже мнемоническим управлением, с элементами искусственного интеллекта, но Элан предпочитал этот вариант для полевых работ, который и в воде не тонет, сохраняя работоспособность даже на глубине до десяти метров.
На экране слитная масса цифр. Письмо от Александры, которое ему вручил отец в памятный вечер знакомства с супругой. Он знал содержание наизусть, но перечитывал снова и снова, как только выдавалось подходящее время.
Элан не мог лгать самому себе, да и не привык так поступать. Очень хотелось её увидеть. Человека, который был не просто коллегой по работе, или каким-то просто знакомым, даже имя которого не всегда вспомнишь. От мысли о том, что родное существо от тебя отделяют сотни световых лет, в горле появлялся колючий ком. Невообразимая пропасть пространства и времени, холодная, безразличная к коротким вспышкам людских судеб, лишь на миг освещающих бесконечную ленту жизни Вселенной, отделила их друг от друга, и, может быть, навсегда.
Хотелось увидеть. Это уже были не обжигающие порывы юности — физическая близость давно отошла на десятое место, если и не дальше, уступив дорогу более важным чувствам, описать которые неуклюжим человеческим языком у него лично не получалось, не поэт ведь. Александра оставалась в его жизни спасительным маяком, а Ольга ещё не могла заменить её полностью, хотя тепло супруги согревало всё сильнее, постепенно вытесняя былые желания.
— Не могу, хоть тресни, прочесть написанное.
Элан остался сидеть, как сидел, не дрогнув ни одним мускулом, не подскочив со стула, хотя Ольга подошла совершенно бесшумно сзади, и вслед за её голосом ласковые руки обвили его шею.
— Диолея как всегда не спит? — усмехнулся эволэк.
Староста Клана Земли — известная полуночница. Для неё глухая пора всегда была временем вдохновения, как будто свет пары лун открывал запечатанные днём каналы, давая доступ к неиссякаемому океану энергии, и она, будучи великолепным художником, предпочитала творить полотна именно в тишине наступившей ночи. А Ольга, жадная до таинств человеческих душ, не могла упустить момента, и не поприсутствовать на священнодействии.
— Как узнал? — девушка всё сильнее прижимала его к себе и прижималась сама.
— От тебя пахнет её духами, — он поймал её ладони, ласково погладил бархатную кожу, поцеловал, чуть касаясь губами.
— Письмо от Саши.
Ольга часто так говорила, не задавая, по сути, вопроса, но желая получить ответ.
— Да.
Её тёплое дыхание уже щекотало правое ухо, мягкие волосы касались шеи.
— Скучаешь.
