Пять эволэков в традиционных одеждах, говорящих о принадлежности к конкретному Клану, застыли, полные торжества и решимости, перед необычным полем. Довольно большой участок земли сплошь был усыпан бочкообразными деревянными кадками, из которых к свету Авроры стремились Вайнары. Их было так много, что от красоты этого сада дыхание перехватывало даже у ветеранов, не раз наблюдавших воочию феерию красок бесчисленных Вечных Цветов. Они были не только необыкновенно красивы, но и необычайно живучи. Каждый из них, когда приходило его время уйти из бренного мира, уступал дорогу молодому отростку, отпочковавшемуся от доживающего свои последние дни цветка, тот пускал корни, и устремлялся ввысь. Они действительно не умирали. Жизнь никогда не прерывалась безобразной картиной увядшего растения, сморщившихся листьев ржавого цвета, осиротевшей Земли. Крепкие корни держали удары стихии, перенося и лютые морозы, и свирепые засухи. Впрочем, человеческое тепло не давало природным катаклизмам губить красоту цветов, а с каждым годом их становилось всё больше и больше.
Сегодня ещё пять Вайнаров, бережно покоящихся на руках эволэков, были готовы присоединиться к своим братьям. Парень и четыре девушки единым движением пошли вперёд, и опустились на колени перед пока пустыми кадками, на каждую из которых уже поместили бронзовую табличку с именем эволэка и датой назначенного погружения в Океанес. Не дыша от волнения, будущие контактёры освободили корневые системы цветков от мокрых тряпочек, и с величайшей осторожностью поместили их в лунки, засыпав землёй до строго определённого уровня, оставив уже вполне взрослые стебли красоваться на свету. Всё делалось только руками, использование каких-либо садовых инструментов в ритуале не допускалось категорически.
Пять зелёных стебельков, ещё ни разу не распускавшихся великолепными бутонами, трепетали на студёном ветру, а пять человеческих душ трепетали от пока едва слышного шёпота волн Океанеса. Погружение уже началось, и хотя они ещё сохраняли рассудок, но с каждым днём их сердца раскрывались всё сильнее навстречу новой Вселенной, и кураторы, замершие за спинами юных храбрецов, уже невооружённым глазом видели очень характерные и легко узнаваемые изменения в поведении подопечных.
Это же непередаваемое состояние своих друзей безошибочно чувствовали и все собравшиеся на ритуал эволэки, стоящие за спинами великолепной пятёрки полукругом вместе со своими наставниками: пропустить проводы товарищей в погружение — немыслимая грубость. Какие бы личные отношения не были между ними, будь она или он тебе хоть друг, хоть враг, но дань уважения ты отдать обязан, или обязана.
Кувшины с водой, повинуясь рукам кураторов, грациозно и плавно поплыли в воздухе, замерев в поклоне каждый у своего Вечного Цветка. Четыре девушки и юноша, сложив ладони лодочками, приняли тонкие струи живительной влаги, согрели собственным теплом студёную воду, и та оросила только что посаженные цветы.
Пятеро смелых поднялись с колен, отошли, взявшись за руки, назад, не поворачиваясь при этом (уберегите Небеса от такой глупости!) спиной к саду. Их наставники водрузили полупустые кувшины на специальные площадки, каждый напротив своего цветка, разумеется, и встали за эволэками, положив им свои руки на плечи.
Всё это действо происходило в почти абсолютной тишине. Никто из присутствующих не проронил ни звука. Даже родители, провожающие своих детей в опасный путь, сохраняли спокойствие, как могли, и их лица были торжественно-печальны: даже матери не позволяли себе слёз и причитаний. Только трепет на ветру полотнищ знамён четырёх Кланов нарушал тишину прекрасного сада, напоминая всем присутствующим, что цель, собравшая воедино таких разных людей, необычайно важна для человечества, но и как всякое важное дело требует самоотречения, а порой и самопожертвования.
Вольный ветер гулял между бесчисленной ратью Вечных Цветов, трепал красные лианы: сад располагался в самом сердце последнего оборонительного кольца, недоступный для посторонних. Не было даже вездесущих корреспондентов — их попросту не пускали, а съёмка на память ненавязчиво велась Аммой, единственной, кому было дозволенно действительно всё.
Девушки и наставники, пришедшие почтить память старших поколений и пожелать своим товарищам удачи, так же взялись за руки, замерли на секунду, и тишину торжества нарушил волшебный голос Ворожейкиной, тут же подхваченный остальными.
