По ИБиСу чёрными змеями ползли самые невероятные слухи, ведь только слепой мог не заметить единства устремлений «заговорщиков». Версии состязались друг с другом в оригинальности, причём лидеры кланов сознательно вносили в тихое, но бурное обсуждение синхронного погружения собственную лепту. Умирая от смеха, они рассказывали кураторам контактёров о записях, «случайно» забытых на столах, о «тайных» разговорах в узком кругу старост, содержание которых тут же становилось общеизвестным среди эволэков и наставников, благодаря «случайным» (опять же!) свидетелям, вырвавшим из едва слышного шёпота несколько ключевых фраз. А потом, в меру собственной образованности и фантазии, подруги-эволэки домысливали увиденное или услышанное, строя такие версии происходящего, что впору было всю классику мировой литературы детективного жанра выбрасывать на помойку, а на великих мэтров пера смотреть со снисходительной ухмылкой, как на жалких ремесленников, посмевших бросить вызов истинным мастерам!
В невообразимом хаосе мнений руководство института теряло остатки самообладания. Понимая, что старосты их преднамеренно водят за нос, что в мешанине версий нет и десятой части правды, члены Учёного Совета только и могли, что включиться в обсуждение намерений «конспираторов», образовав собственный «клуб знатоков», с жаром обсуждающий множество вероятных путей развития событий.
Давить на кураторов они не могли — стоило тем нажаловаться непосредственно в министерство, мол, старики своим любопытством мешают нормальному сопровождению, и Совету тактично и мягко предложат отложить расспросы на потом. И попробуй не последовать этому, хм, совету!
Амму пытать было бесполезно по определению: электронная бестия сама кого угодно запытает, и собственная бестелесность ей в этом деле не помеха. Острый ядовитый язычок девочки-призрака заставлял корчиться в судорогах похлеще, чем укусы многих ядовитых гадов! Общепризнанная мастерица словесных баталий была явно не по зубам ветеранам института с их расшатанными нервами.
Особисты вообще устранились от участия в разборке — встряска носила исключительно внутренний характер, и не имела ровным счётом никакого отношения к их должностным обязанностям, чему, признаться, они были несказанно рады. Инцидент с попыткой имперских властей отформатировать мозги Амме ещё был слишком свеж: эволэки тогда забаррикадировали единственный туннель, ведущий в самое сердце ИБиСа, и были готовы биться насмерть за свою любимицу. Некоторые, в том числе и Элан с Миррой, были при оружии, и на протяжении долгих часов СБ попала в более чем щекотливую ситуацию. С одной стороны дружная команда молодёжи, рассвирепевшая от самоуправства взрослых, решивших, что они могут решать за них: чему быть, а чему нет. С другой стороны невозмутимые ребята серьёзного вида, спокойного типа, не менее решительно настроенные исполнить полученный приказ. Приходилось сдерживать и тех, и других от глупостей. Так что, у Усова и его подчинённых уже был печальный опыт нахождения между двух огней, и повторять прошлые ошибки никто хотел.
Старосты сохраняли статус неприкасаемых — просьбу Доронина Совет уважил (попробовали бы не уважить!), а осторожные попытки вызвать лидеров Кланов на откровенный разговор не увенчались успехом. Девушки успешно уходили от ответов на все вопросы, способные пролить свет на сердцевину «зловещего заговора».
Автор, и по совместительству главный режиссёр переполоха, следовал своей излюбленной тактике: заварив кашу, оставил других у плиты следить за тем, чтобы варево удалось на славу, а сам ушёл в дорогу, по которой успел соскучиться за последние годы, чтобы вернуться к тому моменту, когда блюдо поспеет.
