Широко расставив крылья, и держа их навесу, чтобы не замочить, существо почти бесшумно добралось до валуна, с незапамятных времён стойко держащемуся прямо посреди потока, и, устроившись на прогретом солнцем камне, занялось важным ритуалом — чисткой оперения. Тщательно и не торопясь, она каждое утро, пока не так жарко, доводила свои пёрышки до идеальной чистоты, интуитивно понимая огромную важность процедуры. Уши настороженно ловили шёпот реки и звуки подступающего со всех сторон леса, глаза следили за обманчивой неподвижностью кустарника и высокотравья, ловя малейшее движение. Здесь было тепло, очень удобно и безопасно. Волкам, даже если им каким-то чудом удастся не расшибиться в лепёшку на горных тропках, придётся делать решающий бросок по открытой местности, да и река поможет: коротколапые хищники уйдут в воду по грудь, и Лесавесима легко оставит их с носом. Так уже бывало, и не раз.
Но сегодня она ждала не врага. Странное существо, не похожее ни на что, видимое ранее, каждое утро приходило в это тихий райский уголок. Вот и сейчас, закончив чистку оперения, Лесавесима замерла, стараясь слиться с камнем в единое целое, настороженно глядя в прореху между деревьев.
Гостья появилась вовремя, не опоздав ни на минуту. Высокая стройная фигура, довольно ловко спускающая по склону, нагоняла страх, хотя хищником не была — хозяйка каньона знала это точно. Те, кто жаждет плоти, совершенно иначе выглядят — окрас прячет их под пологом деревьев, высокая трава скрадывает силуэты. Те, кого дурманит запах свежепролитой крови, ведут себя иначе. Они подкрадываются, держась по ветру, чтобы собственный запах не выдал их присутствие намеченной жертве, они избегают открытых пространств, чтобы острый взгляд не заметил их до рокового мига, мягкая подстилка опавших листьев глушит и без того тихие шаги смерти.
Существо же было иным. Презрев покровительственный окрас, оно выставило себя на всеобщее любование, пронзительно белое, белее речных камней. Тем страннее выглядела голова, гораздо менее яркая, с тёмной, как ночь, длинной шерстью. Она уже сбежала к самой воде, ловко прыгая по камням, издавая странные звуки, отрывистые, резкие. Лесавесима уже знала, что удивительное существо выражает таким образом восторг. Она сама, когда удаётся поймать крупную форель или сладко выспаться на скальном уступе, не тревожась о собственной безопасности, испытывала похожие чувства: душа пела от счастья. И гостья тоже пела, мурлыкая что-то себе под нос.
