Ворох шкуры, сброшенной странным существом, манил к себе дурманящим ароматом. Что за наваждение? Запахи всегда манили Лесавесиму, являясь неотъемлемой частью удивительного мира, много ведая ей, не сказав ни единого слова. Собственный запах в самую непроглядную темень приводил домой, тяжёлый запах грозы заставлял искать убежища подальше от воды, иначе вздувшаяся в считанные минуты река понесёт тебя как веточку, приторный запах мёда выдавал расположение ульев, обещая удивительно вкусную награду. Запахи манили её, но не сводили с ума, не заставляли, как сейчас, забыв об осторожности, неподвижно лежать, уткнувшись носом в источник этого божественного аромата, не вгоняли в наркотическое опьянение.
Из блаженного ступора её вырвал лёгкий плеск воды, заставив прянуть назад, под сомнительную защиту жиденькой растительности. Низвергая на камень настоящие потоки, гостья выбралась из воды, шумно дыша, и Лесавесима сознавая ошибку, замерла в траве как змея, инстинктивно прикрыв веки. Она всегда так делала в минуты опасности, оставляя только узкую щёлку, сквозь подрагивание ресниц наблюдая за обстановкой, а сама слилась с местностью: стала травой и землёй, камнем и ветром, опавшей прошлогодней листвой. Только бы собственное сердце, сорвавшееся от испуга в стремительный галоп, не выдало оглушительным стуком.
— Приветик, это снова я.
От звука голоса существа Лесавесима вообще превратилась в камень, мышцы ломило от напряжения, инстинкт самосохранения кричал о необходимости спасаться бегством: тебя заметили! Полный озорства взгляд гостьи, несмотря на все таланты маскировки, нашёл-таки её в переплетении стеблей, настоящих и мнимых.
— Ты отлично прячешься, — двуногое создание не делало попыток приблизиться, оставаясь на месте, только потихоньку присела на разогретый солнцем камень, и медленным движением закинула назад мокрые волосы, послушно переставшие застилать лицо. — Потрясающая способность к мимикрии, я под впечатлением!
Она прищурилась, негромко, но звонко рассмеялась:
— Но, глаза тебя выдают.
Спокойный голос гипнотизировал, колокольный звон тревоги в голове притих, страх быстро сменялся любопытством ещё более жгучим, чем то, которое толкнуло её на безумный поступок несколькими минутами ранее. Лёд недоверия ещё держался прочным панцирем, но тепло уже коснулось его корки.
