Заметив на хвосте «преследователя», нечто повело себя флегматично. Оно по-прежнему выписывало в воздухе широкие круги, не обращая на Лесавесиму особого внимания, словно подобный эскорт был привычен. Разочарованной страннице быстро наскучил этот хоровод — серебристая птица держалась в воздухе хорошо, но в каждом движении чувствовалась осторожность, словно воздух был готов в любой момент уронить её, послав в смертоносное пике к самой земле. Ни намёка на живую силу незнакомки, уверенно резавшей крыльями воздух!
Из-за нахлынувшей горечи Лесавесима совсем перестала смотреть по сторонам, что второй раз чуть не обернулось трагедией — пробив невесть откуда и куда плывущее облачко, она нос к носу столкнулась с НЕЙ. Два тела рванули в стороны (хорошо в разные!) в панической попытке избежать столкновения. Немного опешив от неожиданной встречи, две повелительницы ветров сначала летели в разные стороны, а потом устремились навстречу друг другу, закрутили тугие виражи, словно пытаясь убедить себя в реальности произошедшего, как два отражения, они синхронно ложились то на одно крыло, то на другое.
Не сон. Хилья, удивлённая неожиданной встречей не меньше, тут же забыла про свою вечную соперницу, серебряную птицу. Хоть с той и было интересно состязаться в подъёме на большие высоты, но гостья из далёких земель была родная. Она тут же обратила внимание на поразительное сходство с незнакомкой, только та была гораздо быстрее, серой молнией мелькая в воздухе. Хилья всё-таки привыкла к более размеренным полётам, едва поспевая за расшалившейся от радости Лесавесимой.
Впрочем, у каждой палки два конца. Странница быстро устала, да и оставленный за день за спиной путь был немаленьким, и по крутой спирали пошла к земле, туда, где перегретая в толще камня вода гейзерами била вверх, поднимая облака белоснежного пара, позволяя долине оставаться цветущим садом круглый год. А Хилья, словно боясь потерять гостью, последовала за ней, изо всех сил стараясь не отставать.
