Инна с нарастающим страхом в душе ждала момента, когда её кошечка-Линара останется одна, без Знаков цивилизации, напоминающих эволэку о прошлой жизни. Эту связь заменит новая — псевдосознания детей, генерируемые Ольгой.
За день до пугающего события она даже выкроила пару часов и сходила в церковь института, чем немало переполошила весь ИБиС (чем они там занимаются?!?!), попросить Небеса о помощи. Помогло…
Хилья и Лесавесима, не торопясь, шли, подминая лапами густую траву альпийского луга. Они часто останавливались, любуясь не приевшимся до сих пор видом, открывающимся со склона горы, нюхали то и дело попадающиеся на пути цветы, дурманящий аромат которых кружил головы, подолгу отдыхали у быстрых ручьев, ведь путь всё время шёл вверх.
Неспешная прогулка имела под собой весьма прозаическую подоплёку — Хилья повредила о камни крыло в неосторожной попытке угнаться за шустрой сестрой, и несколько дней не могла летать вообще. Сейчас она уже быстро шла на поправку, но долго держаться в воздухе не могла, и путь в пещеру, раньше занимающий немного времени, растянулся почти на весь день.
Они покинули долину гейзеров рано утром, лапы ещё помнили удивительный контраст, когда, переправившись через горячий поток, бьющий из-под земли, через несколько метров приходилось мочить их в ледяном ручье, бегущем с головокружительной высоты.
В ином случае они нашли бы путешествие раздражающе медленным, но сёстры не утратили со временем теплоты чувств, ценя каждую минуту, проведённую вместе. Лесавесима на отдыхе бережно расчёсывала пальцами оперение на захворавшем крыле своей сестры, и словно передавала целительную силу — Хилья каждый раз чувствовала, как боль, ещё не позволяющая подняться высоко в небо, отступала. В порыве благодарности она забывала о трудности пешего марша по коварным кручам, столь непривычного для неё, и они всю дорогу весело общались.
Лесавесима рассказывала одну из бесчисленных охотничьих историй, жуткую, но уморительно смешную, про то, как крала мясо убитого волками оленя прямо из-под носа серых хищников. Хитрюга постоянно меняла раскраску, подходя к пирующим, то маскируясь под их же собрата, то вдруг принимая образ безумного вепря. Сбитая с толку происходящим стая, то драпала от туши во весь опор, не желая связываться с четверть тонным «кабаном», то пыталась прогнать незваную гостью. А та, играючи, растворялась в зарослях, заставляя хищников бесцельно кружиться между кустов, а сама снова появлялась у чужой добычи, отхватывала кусок посочнее и давала с ним дёру уже по воздуху, оставляя серых наедине с уже полным недоумением — что за странное существо так играючи меняет облики?
Им было хорошо вдвоем.
